Командарм - Макс Мах

Начать с того, что Кравцов практически не знал Москвы. До революции побывать в Первопрестольной не сподобился, а во время Гражданской приезжал обычно не один и каждый раз как-то устраивался. Не то теперь. Кравцов лишь в самых общих чертах представлял, что Военная Академия РККА находится где-то на Воздвиженке, и что это "где-то" территориально примыкает к Александровскому саду, а значит и к Кремлю, в котором Макс Давыдович как раз бывал неоднократно. Предполагал он так же, что дорога туда от Брянского вокзала неблизкая, но и вообразить затруднялся, как намучается, выспрашивая у хмурых и немногочисленных прохожих дорогу через путаный лабиринт чужого города.

Москва казалась пустоватой и обветшалой, но новая экономическая политика явно начинала приносить свои противоречивые плоды. Тут и там на выцветших стенах домов виднелись вывески, писанные по новой орфографии, когда на холстине, сделанные, что называется, на живую нитку, а когда и основательные, — с претензией — деревянные, укрепленные на массивных железных костылях. В нижних этажах зданий — в полуподвалах и цокольных этажах — открылись уже какие-то лавочки, где торговали съестным и зеленью, кустарные мастерские и даже кафе. Увы, но заведения новоявленных буржуа, какими бы мелкими и неказистыми они ни казались, человеку, живущему на "обычный строевой оклад" командира батальона, были не по карману. Во всяком случае, человеку, не занимающему никакой приличной должности, а именно таким и являлся на данный момент Кравцов.

Поймав себя на этой мысли, Максим Давыдович хмыкнул, пожал мысленно плечами и пошел дальше, поскольку проезд на трамвае оказался для него недостижимой роскошью. Попытка сесть на одно из этих погромыхивающих на плохо уложенных рельсах "чудовищ" закончилась выяснением неприятной истины: ездили москвичи не за деньги, а по годовым билетам и маршрутным карточкам, получить которые можно только в "общественных организациях и учреждениях". Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, извольте познакомиться с отрыжкой военного коммунизма! Но и это не все, хотя для Кравцова и того вполне достаточно. До десяти утра проезд, оказывается, разрешался лишь рабочим и служащим, следующим к месту работы, а куда "следовал" Максим Давыдович, никто не знал. Не было у него на этот случай правильно оформленной бумаги.

Тем не менее, до Академии он все-таки добрался. Однако на этом мытарства Кравцова не закончились. Нет, не так. "Мытарства"-то как раз завершились, но "одиссея" только началась.

Кравцов вошел в вестибюль Академии РККА и остановился, размышляя над тем, что ему теперь следует предпринять. Здание, в котором ныне размещалась академия, в прошлой жизни являлось чем-то вроде охотничьего клуба. Во всяком случае, Макс Давыдович определенно что-то такое слышал еще в Одессе, да и декор фойе наводил на определенные размышления. С обеих сторон от пологой мраморной лестницы застыли с подносами — для визиток, по-видимому — в лапах чучела огромных медведей. В простенках между высокими окнами висели оленьи и кабаньи головы на дубовых и буковых щитах, рога маралов и лосей, оскалившие клыкастые пасти "посмертные маски" волков и рысей. По лестнице и через просторный вестибюль проходили военные в привычно разномастной форме — обмундированные кто лучше, кто хуже, точно так же как и разнившиеся по возрасту от совсем молодых до "старых" — но никому из них до Кравцова дела не было. Пришел, значит надо. Стоит — его дело. Но тут Максиму Давыдовичу, наконец, улыбнулась удача.

— Максим? — Кравцов обернулся на голос.

К нему через вестибюль шел высокий молодой командир с узким отмеченным почти девичьим румянцем лицом и пронзительно голубыми глазами.

— Кравцов! А говорили, убило тебя!

— Здравствуй, Юра! — Кравцов шагнул навстречу Саблину и от души обнял старого друга.

Впрочем, если мерить обычными мерками, какой ему Саблин друг?! Так, приятель. Может, сослуживец. Они и знакомы-то были всего ничего. Но тот год — с весны восемнадцатого по лето девятнадцатого — казался теперь длинным как жизнь. И случилось тогда с ними на Украине много такого, что с иным кем и за всю-то жизнь не произойдет.

— Два! — ткнул Кравцов пальцем в ордена "Красного знамени" на груди Саблина. — Когда успел второй получить? Где?

— В Крыму, — коротко объяснил бывший комбриг, имея в виду и время и место. — Мы с комиссаром моим, Мехлисом… Не знаю, ты с Левой Мехлисом знаком или нет?

— Мехлис? — переспросил Кравцов, пытаясь вспомнить. Фамилия была ему знакома, но подробности в памяти не всплывали. — Комиссар? Комиссар чего?

— Сорок шестой дивизии.

— Так ты уже начдив! — поднял бровь Кравцов.

— Был начдивом, — махнул рукой Саблин. — Сейчас мы все только слушатели. Вон Гай кавкорпус в бой водил, а тоже сидит, как миленький, и сочинения о роли гоплитов в Пелопонесской войне пишет. А с Мехлисом мы всего-навсего цепи поднимали… Сам понимаешь, обычное дело под пулеметами… Постой! — встрепенулся Саблин. — А ты здесь как?

— Да, вот учиться послали…

И завертелись жернова пока еще не истории, а военно-партийной бюрократической машины, но "E pur si muove!", как говорится.

И все-таки она вертится.

"Ну, где-то так и есть…"

Саблин, ухвативший буквально с первых слов рассказа суть возникшей проблемы, взял Кравцова "на буксир" и поволок по инстанциям. Тем более что Кравцов, как выяснилось, "что дите малое", а москвичи — "Ну, что я тебе буду рассказывать о москвичах, если ты петербуржец?"

— Уж не знаю, право, где тебя, Макс, носило, но дороги от Брянского вокзала до центра, если через мост, минут десять-пятнадцать, никак не более. И в трамвае, голубь мой, проезд за деньги разрешен. Дорого, конечно, но не смертельно, хотя до десяти часов утра, и в самом деле, не актуально…

Перво-наперво они отправились к военному коменданту города, поскольку Кравцов пока был в Москве никто, и только комендант мог сделать его "кем-то". А комендантом, на удачу, оказался снова же земляк с Украины — комбриг из Пятьдесят Восьмой дивизии Петр Пахомович Ткалун. Знакомство, разумеется, шапочное, но все-таки знакомство.

— Кравцов… — наморщил высокий лоб Ткалун. — Постой, постой! Максим Кравцов? Командарм-Восемь?! Так ты живой, получается?!

— А живым, Петр Пахомович, — тут же вставил попыхивающий трубочкой Саблин. — Есть, пить надо. И крышу над головой…

— Сделаем, — улыбнулся Ткалун. — Как землячку не порадеть!

Но в результате, Кравцов получил все то же самое, что получил бы на его месте любой другой военный, приехавший на учебу в Москву. Тот же черный пайковый хлеб, те же талоны на питание… и "маршрутная карточка" для проезда на трамвае да несколько билетов в Большой и Художественный театры. Последнее обстоятельство неожиданно показалось Максу весьма и весьма соблазнительным. Но вот жилье бывший командарм, вполне возможно, получил чуть лучшее, чем многие другие.

— А давай его к нам, во Вторую Военную гостиницу, — предложил Саблин. — У меня как раз сосед съехал.