Былины сего времени - Александр Рудазов

Однако их вожаку помощь и не требовалась. Мотнув головой и подвигав туда-сюда челюсть, он сам что есть сил шарахнул Буслаева. Детина подался назад, удивленно гэкнул и схватился за кистень. Немец взялся за узорчатую рукоять.

Еще секунда – и быть сече.

– Эй, эй, спокойно, спокойно!.. – встал между этими двоими Яромир. – Василий Буслаич!.. Бова Антоныч!.. Утихомирьтесь!.. Что вы на ровном-то месте вот так сцепились?

– Ты кто есть таков? – хмуро спросил немец.

– Яромиром прозываюсь, – чуть поклонился оборотень. – Ты, Бова, со мной не знаком, зато брата моего знаешь.

– Кто есть твой брат?

– Финистом его звать.

– О, вы есть брат месьё Финиста, – поджал губу Бова. – Я приехал сюда по его просьбе. Он многое рассказывал о своих братьях.

– Так цо, драться не будем? – разочарованно убрал руку с кистеня Буслаев. Из разбитого носа у него кровило. – Ты его знаешь, Яромирка?

– Это, Вася, сам Бова, – представил немца Яромир. – Королевич из франкских земель, большой человек. Много где бывал, много чего видал. В драке не хуже тебя будет. И не один здесь. Это хорошо, что ты не один, Бова.

– Я взял с собой несколько рыцарей, – холодно произнес Бова. – Ваш брат говорил, что они не будут бесполезны. Я здесь как доверенное лицо Теодориха Турайдского и представитель братства меченосцев, воинов Христа.

– И это ты что, в Тиборск теперь?! – догадался Иван. – Брату моему на помощь?!

– Ты кто есть таков? – смерил его внимательным взглядом Бова.

– Так княжич я! – оскорбился Иван. – Природный! Сын князя Берендея, Иван!

– О, вы есть брат герцога Глейфа, Жан-Идиот. Слышал о вас.

– Чего?.. – заморгал Иван. – Яромир, это каким словом он меня назвал?..

– Это по-немецки, не обращай внимания, – отмахнулся оборотень. – Так вот, Вась, тебя это тоже касается. Финист, видно, тебя не сыскал… уж не знаю, где он сам сейчас… запропал куда-то… Мы к тебе с делом. И к тебе тоже, Бова… но ты уже все знаешь. Кстати, а что это за псоглавец при тебе?

– Это есть Полкан, – представил страхолюда Бова. – Он есть совсем дик, по-нашему говорить не может, но друг мне верный.

Псоглавец вновь издал сдавленное рычание, с подозрением глядя на Ивана, Яромира и Ваську Буслаева.

На Яромира – особенно подозрительно.

– Это ты как себе такого друга-то залучил? – прищурился волколак.

– Победил на дуэль, но не убил. Полкан теперь предан мне, как le chien… пес.

– Ух какой!.. – сделал рот буквой «он» Иван. – А погладить его можно?

– Без руки останешься, – предупредил Яромир. – Псоглавцы – народ недобрый.

– Не есть согласен с вами, – возразил Бова. – Мать-церковь учит нас, что среди псоглавцев был такой предостойный месьё, как святой Христофор. До крещения он звался Репрев и был груб, свиреп и язычник. После же прославился славными деяниями, принял мученическую смерть и был причислен к лику святых.

– В семье не без урода, – пожал плечами Яромир. – Вон, нынешний вожак псоглавцев тоже Репревом зовется. У них это имя каждый пятый носит. Но сомнительно мне, что его к лику святых причислят…

Полкан что-то неразборчиво проурчал. Буслаев, с вызовом глядящий на обступивших его немецких витязей, подбоченился и спросил:

– Так цо ты там мне сказать-то хотел, Яромирка?

Яромир почесал в затылке и изложил последние вести с восхода. Про вконец потерявшего совесть Кащея, про убиенного князя Игоря и разоренный Ратич, про пожженный Горынычем Владимир…

Бова слушал молча – ему уже все рассказал Финист. Именно поэтому граф д’Антон и пустился в путь с дружиной христовых воинов – постоять за людской род, совершить подвиг.

Добрый аббат Теодорих просил непременно прислать из Тиборска голубя с подробным письмом и обещал отправить еще рыцарей, буде окажется, что русам не выдержать натиска. Мудрый монах понимал, что если беда и в самом деле значительна, следующими после русских герцогств станет Ливония. Рижское епископство слишком мало и слабо, в одиночку оно точно не выстоит.

Значит, лучше послать помощь русам. Они, конечно, схизматики, почти что язычники – но все же христиане. Если на их стороне будет орден братьев меча – на их стороне будет Бог.

А вот Буслаев аж покрякивал, да пофыркивал. Он и впрямь не так давно вернулся из долгого путешествия в град Иерусалим, и последних вестей еще не ведал.

Уяснив весь расклад, Вася почесал лохматую головищу, шумно втянул носом кровавую юшку и протянул:

– Кащея воевать, гришь?.. Даже не знаю… Цо, королевиц, поедем?

– Я не есть королевич, я сын графа! – сердито поправил Бова.

– Нам и графья сгодятся, мы не капризные! – махнул рукой Буслаев. – Поедем или нет?

– Поедем. Но вначале выпьем.

– Вот недавно я тебя знаю, королевиц, а уже люблю, как родного! – восхитился Буслаев. – Давай, Яромирка, не беспокойся ни о чем больше. Сам Вася Буслаев на твоей стороне! Пошли с нами бухать!

– Пошли! – радостно согласился Иван.

Яромир укоризненно покачал головой. Но солнце было уже низко, брюхо старого добра не помнило, а один лишний день ничего не менял.

Зима впереди еще долгая…

Наутро княжич с оборотнем сидели помятые, помурзанные. Буслаев с Бовой едва не перевернули корчму вверх ногами. Витязи до первых петухов жрали хмельной мед и горланили немецкие песни – а еще Христовы воины. Даже угрюмый псоглавец после шестой чарки развеселился и пошел отплясывать, выкидывая залихватские коленца.

Яромир падал с ног. Он уже сутки не оборачивался волком, и человечья личина была в изнеможении. Хотелось завалиться на полати и задать храпака.

Иван выглядел пободрее, хотя и взирал на мир налитыми кровью очами. Что-что, а выпить княжич всегда был здоров.

Яромир привел его в богатые хоромы – с высоким теремом, кучей прирубов и придельцев, погребов и амбаров. Комнаты убраны сукнами, стены узорами расписаны, потолок резной.

Не иначе, какой-то боярин проживает.

Хозяин вышел к гостям не сразу. Сперва потомил их в сенях, заставил подождать под рыбьим взглядом холопа. Тот не предложил даже квасу – молча стоял у двери, словно статуя.

Но в конце концов Ивана с Яромиром позвали в терем. Разобиженный княжич вошел надутый, с оттопыренной губой. Если б Яромир не придерживал его за плечо, уж он бы все высказал этакому невеже! Не посмотрел бы, что тот боярин!

Хотя на поверку хозяин хором оказался вовсе и не боярином. То был всего лишь торговый гость – хотя и из самых богатых. Немолодой, но еще не дряхлый – убелен сединой, крепок телом, строг взглядом. При виде Яромира он чуть опустил голову, прищурился – похоже, хорошо знал сына Волха.