Сила Декстры (книга 3) - Евгения Лопес

– И что же делать? – встревоженно нахмурился Хадкор.

– Пока не знаю, – неохотно ответил Алан. – Подумаю завтра, на свежую голову. Кстати, там полным-полно ваших.

– Вергийцев? – уточнил Хадкор, ничуть не удивившись. – Я так и знал. Господин Баррух не успокоится, пока не присвоит декстриниевые шахты.

– А ты что, тоже оппозиционер? – насмешливо осведомился Алан.

– Да нет, мне некогда заниматься политикой. Я работаю, много… Но объективно – жить на Верге становится все тяжелее. Человеческий труд оскорбительно дешев, а свобода урезается беззастенчиво, агрессивно… Тотальная слежка и в Интернете, и в реале, порой с самыми страшными последствиями… – он горько усмехнулся. – Везет нам, вергийцам, на президентов, которые не любят людей…

– Сами выбираете, – безжалостно констатировал Алан.

– Я голосовал не за него, – устало пояснил Хадкор.

Взгляд его стал отрешенным, далеким, словно мысленно он перенесся в другой мир, возможно, воображаемый. В ярко-синих глазах его оранжевые отблески пламени смешивались с отчетливой, явственной тоской – но тоской не гневной, бунтарской, а какой-то кроткой, надломленной, покорной. Сидевший напротив землянина человек разительно отличался от того надменного, спесивого «принца», с которым Алану довелось познакомиться четыре года назад… И ему вдруг подумалось, что на протяжении этих четырех лет он совсем не вспоминал о существовании Хадкора. А ведь жутко даже представить, в каком душевном состоянии тот уехал тогда с Атона. Отказ любимой девушки, внезапное превращение единственного друга во врага, полное разочарование в отце, оказавшемся убийцей матери, одиночество… Странное ощущение стыда вдруг заскребло где-то на сердце…

– Ну а ты сам, как жил эти четыре года? – стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, поинтересовался он.

Хадкор взглянул на него недоверчиво: похоже, откровенничать с бывшим соперником он расположен не был.

– Ну, как, – нехотя произнес он. – Жил… Работал на стройке маляром, каменщиком… Учился вечерами… Жилье снимать пришлось. Отец через год после тех событий добровольно ушел в отставку, ну, ты, наверное, знаешь. Пытался помириться со мной, говорил, что смысл жизни потерял с моим уходом… Только я не мог с ним общаться, никак… Отвращение не мог преодолеть. Закончил учебу, решил поучаствовать в номийском конкурсе, получилось удачно… Дальше я уже рассказывал.

– Не женился? Или хотя бы девушка у тебя есть? – не сдержавшись, полюбопытствовал Алан.

– Нет, – вергиец вздохнул. – Никого нет. Пару лет назад попробовал жить с одной… Не сошлись характерами. И ее, и меня хватило на полгода. С тех пор опять один.

– А у нас с Энитой на сентябрь назначена свадьба.

Хадкор опустил глаза.

– Поздравляю, – с трудом, глухо выговорил он.

Алан тут же смутился и укорил себя: не стоило ему хвастать своим счастьем, ведь очевидно, что причинил этим Хадкору боль. В замешательстве он поднялся и скомкано усмехнулся.

– Ладно, пора спать. Спальный мешок один, возьмешь его себе, а то еще простудишься, а мне тут только лечить тебя не хватало…

– А ты как же? – виновато взглянул на него Хадкор.

– Обо мне можешь не беспокоиться, нас в Академии всему научили. И закалили заодно.

Он снова взялся за топорик, нарубил плоских мягких веток, разместил их с одной стороны внутри палатки. Сверху набросал зеленую гущу мясистых тропических листьев. Хадкор в это время залез в спальный мешок. Алан достал из автомобиля еще один небольшой аппарат-излучатель, установил в центре и включил на полную мощность.

– Этот прибор создает защитное поле от диких животных, действующее на метр вокруг палатки, – разъяснил он вергийцу. – Так что опасность нам не грозит. Спокойной ночи.

И, улегшись на свою импровизированную природную постель, он накрылся собственной курткой и через минуту заснул.

Проснулся он от страшного крика, перемежавшегося с рычанием. Выскочил из палатки. Хадкор катался по поляне, пытаясь отбиться от большого черного зверя, рвавшего его громадными когтями. Трава повсюду была залита кровью…

Алан сориентировался мгновенно: выхватив пистолет со снотворным, он навалился на животного сверху, жестко вцепился в загривок, и, вдавив дуло под лопатку, выстрелил, еще и еще раз… Грузное тело обмякло, разжало лапы. Алан отшвырнул его подальше от вергийца. Хадкор остался лежать, подвывая от невероятной боли; его спина, правый бок и нога от бедра до ступни были разорваны в клочья.

– Черт! – выругался Алан на родном английском. – Черт, черт!

Он метнулся к автомобилю, достал аптечку и принялся, как мог, перебинтовывать раны, стараясь хоть как-то остановить кровотечение, но сразу понял, что это практически бесполезно: повязки намокали мгновенно, кровь упрямо сочилась отовсюду, не сворачиваясь. Очевидно, слишком много сосудов было повреждено…

– Как ты так умудрился?! – с горестной досадой воскликнул он.

– Хотел разжечь костер, – еле слышно простонал Хадкор. – Наклонился над ним, а этот напал со спины…

– Я же тебе сказал, вокруг палатки защитное поле! Зачем вышел из него? Вот что теперь делать?!

Хадкор больше не мог отвечать; его всхлипывания становились все тише; кажется, он постепенно терял сознание.

Алан торопливо соображал. Очевидно, что вергийцу нужна операция, срочно необходимо зашить все разрывы, и счет идет на минуты. Лететь до виллы А-Тоха – четыре часа, Хадкор не выдержит, до Тхона – два, тоже долго, к тому же там война, и неизвестно, окажет ли кто-нибудь помощь… Выход, похоже, только один…

Продолжая ругаться на родном английском, он погрузил Хадкора на заднее сиденье автомобиля, взлетел и направился к Мару.

Спустя пять минут он сел на окраине поселка и, открыв дверь, обратился к первому попавшемуся номийцу.

– Больница! Где у вас больница, врач? Скорее, он умирает, пожалуйста, помогите!

Местный житель оказался смышленым и понятливым: быстро вскочил на переднее сиденье и принялся указывать дорогу. Алан рванул с места, теперь уже по земле.

Номиец сделал знак остановиться возле дома, внешне ничем не напоминавшего больницу: такой же, как и прочие жилые дома, разве что чуть большего размера. На крыльцо его выбежала девушка, заглянула в машину, и, мгновенно оценив ситуацию, позвала:

– Деда, здесь раненый! Иди скорее!

Из дома вышел деловитый, подтянутый старичок с традиционным для номийцев коротким ежиком седых волос. Прищурившись, цепким взглядом осмотрел вергийца, словно прикидывая масштаб «разрушений», и коротко распорядился:

– На стол его.

Алан и его сердобольный спутник внесли Хадкора в дом. Он и вправду оказался жилым, только одна из комнат, большая и светлая, очевидно, служила доктору и приемной, и операционной одновременно: посередине возвышался стол, на который мужчины и водрузили уже почти безжизненное тело.