Новые земли - Артем Каменистый

Перед следующим заходом готовились около двух часов. Помогали друг другу обкладываться травяными подушками, закручиваться в спирали лыка, поверх надевали щитки из бересты, оставляя свободными от них лишь суставы, иначе превратишься в истукана.

Занимались этим не в лагере, а в считаных шагах от границы пустыни. Потому как в этих «скафандрах» пока заберешься на подъем, никакого Гриндира уже не захочется. Дальше хоть и продолжается вязкий песок, но песок ровный. Для людей, превратившихся в неповоротливых матрешек, это очень даже критично.

Приоделись, посмеялись друг над другом из-за глупого вида и взялись за настоящее дело.

Второй заход в Гриндир прошел так же кошмарно, как и первый. Все приготовления помогли мало — находиться в пекле все равно мучительно, что ты ни придумывай. Разве что выиграли по времени, жар не смог сразу прогреть все слои, накрученные на тела, но дальше опять пошел бешеный расход воды.

А силы с самого начала расходовались, каждый шаг по красной пустыне — маленький подвиг.

Тем не менее кое-что выиграли — поставили новый рекорд пребывания в преисподней. Пятьдесят пять минут — это на целых тринадцать больше прежнего. Все же новая экипировка работала, да и кое-какой опыт появился, плюс для тел уже не такой шок: сталкивались со знойным кошмаром, помнят.

Но все равно слишком мало. Хоть бери и устраивай ночные вылазки.

Нет, нельзя ночами пустыню тревожить. Мало того что ничего не разглядишь в красноватом мраке, так еще и подставишься под тварей, которые массово выбираются на охоту после заката. Они настолько страшны, что Мнардир чуть инфаркт не заработал, когда Киря начал уговаривать попробовать начать работать в темноте.

Ни алмазный, ни какой-либо другой скорпион не появились. Пустыня равнодушно выслушала далекий от мелодичного концерт, бесталанных музыкантов ни одна тварь не проводила овациями. Рогов и остальные, разумеется, не надеялись, что удача свалится на них сразу и при этом окажется разжиревшей до неприличия, но подспудно каждый мечтал, что все выйдет быстро и успешно.

Но не тут-то было.

Не удивительно: ведь не зря камни жизни — самые дорогие артефакты Гриндира. Они очень нелегко даются, отсюда и умопомрачительные цены. Не всякому королю восточных земель доступны, а тут какие-то новички почему-то решили, что стоит им только раз зайти — и потом не будут знать, куда девать многотонную добычу.

На следующий день сместились на пару километров, но с таким же результатом. Разве что новый рекорд поставили — пятьдесят девять минут — но это уже не радовало.

А еще Толик разломал «барабан». Тот самый пустотелый кусок прогнившего древесного ствола. Слишком рьяно на нем наяривал, перестарался.

Случившееся его опечалило, потому как Рогов тут же заявил, что ему придется создать новый инструмент, не хуже старого. А это куча работы, сопряженной с затратой физических сил. Толик же предпочитал больше думать, чем тяжести таскать.

Вот и сейчас начал усиленно размышлять — а нет ли эффективного способа откосить от неприятного поручения?

Есть убедительно обоснованное мнение, что своим прогрессом человечество обязано исключительно лени. Трудолюбивый гуманоид не станет искать способов облегчить себе труд, он будет часами проливать ведра пота, неэффективно расходуя силы.

Он-то не ленивый, ему в кайф стучать камнем по дереву хоть целую неделю кряду. Ленивый камень наточит, приспособит к нему рукоять, а затем свалит такое же дерево за час.

И попутно изобретет топор.

— Рог?

— Чего тебе, Толик? Новый барабан сделал?

— Нет. Поговорить хочу. Дело важное.

— Ну говори, слушаю.

— Я тут подумал насчет этих скорпионов. И попросил Кэт поспрашивать кое-что у Мнардира. Похоже, мы неправильно все делаем.

Толик выглядит как мужик лет сорока, но по факту ему в два раза меньше. Просто с кожей какие-то проблемы, даже на Земле вылечить этого не мог, а уж здесь тем более. Парень неглупый, хотя в облаках может витать, а иногда его заносит. Но с кем не бывает.

Не дурак — это уж точно, такой если говорит, что ты неправильно что-то делаешь, лучше выслушай, а не начинай с ходу возражать.

— Что именно мы делаем не так? Все — растяжимое понятие.

— Мнардир сказал, что трубы у них особые. И дуют в них особые специалисты. Специальная музыка у них. Он даже изобразил это. Ну, в смысле попытался изобразить. Я почти уверен, что в их трубах работают самые низкие частоты.

— И что нам с этого? У барабана вроде тоже частоты невысокие, но скорпионы на нас толпами не выбегали.

— Это не барабан, это убожество, ты сам прекрасно знаешь.

— Конечно знаю, тамтам у тебя не получился. Это такой барабан, африканский.

— Рог, я знаю, что такое тамтам.

— Ладно, отвлеклись, давай дальше, я так и не понял, в чем именно мы неправы.

— Я тут голову ломал, всякое вспоминал, даже книжки. А потом подумал — как так получается, что скорпиона приманивают звуками? Мнардир не раз объяснял, что алмазные днем полностью зарываются в песок, как и прочие ночные твари. Зачем они зарываются? Может, солнца не любят, может, еще что. Но ты сам подумай, что в итоге получается? Получается, что кто-то зарывается в песок, но при этом ухитряется прекрасно слышать то, что происходит далеко от него.

— Не факт, что прекрасно.

— Не придирайся, ты все понимаешь. Дальше я предположил, что дело не в звуках, а в вибрации. Ты видел этот песок? Сверху он рыхлый, пропеченный, будто шлак. В него там ноги погружаются. А потом идет слой плотный, будто мокрый. То есть не мокрый, там вообще нет воды.

— Я тебя понял. Ты думаешь, что местный песок со странностями и потому хорошо проводит колебания?

— Нет, я всего лишь так предположил. Пообщался с Мнардиром через Кэт и понял, что так оно и есть. Их трубачи зря надрываются, почти все уходит в ненужный звук, но оставшегося, приходящегося на вибрацию, все равно хватает, чтобы привлекать скорпионов. Я думаю, что если все усилия пустить не на эту пустую музыку и свистульки, а на вибрацию, алмазные к нам со всей пустыни сбегутся.

— Ну да, а то местные до этого за сто лет не додумались.

— И как они могли догадаться? У них ведь нет теории, только практика. Кто-то когда-то заметил, что алмазный скорпион появился после громких звуков. Начали криками подзывать, потом догадались применить инструменты — ведь кричать в Гриндире трудно, мы в этом сразу убедились. Обычно все впустую, но иногда твари появлялись. Получается, что метод работал лишь против тех, которые закапывались неподалеку от охотников. Но ведь работал. Со временем их методы усовершенствовались. Заметили, что лучше всего скорпионы реагируют на определенные звуки трубы. Возможно, при них возникает резонанс с частицами песка или еще что-то в этом роде. И теперь применяют только такие звуки, сами не понимая, почему именно они привлекают алмазных.