Штрафник-истребитель. "Искупить кровью!" - Юрий Корчевский

– Товарищ майор, разрешите обратиться!

– Разрешаю. Ты чего так официально? Мы не в строю. Меня Валентин Петрович звать, а фамилия самая что ни на есть русская – Иванов.

– Надумал я, остаюсь с вами.

– О! Правильное решение! Истребитель, как комар, кровь сосет, а кроме зуда, ущерба почти никакого.

Майор явно предпочитал бомбардировщики.

– Нет, я, конечно, не спорю, истребители тоже нужны, хотя бы для того, чтобы бомберов прикрыть, – продолжил майор. – Да ты не дрейфь, найдем твои документы. Должен особист приехать, иначе в дезертирах числиться будет.

– С человеком же всякое случиться может, – рассудил Михаил, – вдруг он под бомбежку угодил?

– Я плакать по нему не буду. У меня от полка почти ничего не осталось. И самолеты, и экипажи погибли при выполнении боевых заданий. Но это я знаю, а лейтенант числит их без вести пропавшими, – жестко сказал майор. – Говорит, могли сесть в немецком тылу и сдаться.

На скулах его заиграли желваки.

– Я своих людей знаю: раз не вернулся, значит, погиб. Не было у меня в полку трусов и предателей и не будет, пока я жив! Нет у погибших права на славу – это так. Но и жизни они свои не зря положили!

Майор, видимо, не столько для Михаила это говорил, сколько для своих людей, слышавших разговор. А может, пытался заочно спорить с лейтенантом-особистом.

Завыла сирена воздушной тревоги. Все, кто был на аэродроме, бросились по отрытым щелям. Только один из пилотов бросился к своему «И-153». Через пару минут взревел двигатель, и истребитель прямо со стоянки пошел на взлет.

– Ты гляди, чего делает! – с восхищением сказал Иванов.

Все запрокинули головы вверх, придерживая фуражки.

Старенький биплан «И-153» «Чайка» набирал высоту, описывая широкие круги над аэродромом.

Показалась пара «Юнкерсов-87». Тоже машина не из новых, но стервятник еще тот. Заходил на цель, пикировал и бомбил, выходя из пике, причем довольно точно. Потому уже на фронте за характерный вид неубирающихся шасси его прозвали «лаптежником».

– Обнаглели, сволочи, без истребителей прикрытия идут! – сказал кто-то.

Пилот «Чайки» набрал высоту и, пользуясь преимуществом в скорости и высоте, зашел на «лаптежников» сбоку, со стороны солнца. Он спикировал на «Ю-87», дал очередь из пулемета. «Лаптежник» задымил, свалился на крыло, камнем полетел вниз и врезался в землю. Издалека был виден черный столб дыма.

Присутствующие на аэродроме закричали:

– Ура! Давай! Молодец!

Пилот вновь начал набирать высоту. Второй «Ю-87» спешно развернулся и сбросил бомбы, чтобы облегчить самолет. Однако летчик «Чайки» бесстрашно бросился в атаку снова. Но и стрелок на «Юнкерсе» не дремал. К «Чайке» потянулись дымные трассы. При виде этого свидетелей воздушного поединка охватило отчаяние: из такой ситуации истребителю было не выбраться… Но вдруг они с изумлением увидели, как истребитель резко нырнул вниз, подобрался к «Юнкерсу» поближе и с кабрирования всадил немцу очередь в брюхо. От «Юнкерса» полетели куски обшивки, он клюнул носом вниз и стал падать. Дыма и огня почему-то видно не было.

Прошла секунда, вторая, третья… Все напряженно ждали. Вдруг на глазах присутствующих от «Юнкерса» отделилась черная точка – это пилот с «Юнкерса» успел выпрыгнуть с парашютом. Потерявший управление бомбардировщик возвестил о своем падении взрывом и облаком черного дыма.

К месту приземления вражеского пилота на полуторке помчалась аэродромная охрана.

Пилот «Чайки» сделал над аэродромом победную «бочку» и, покачав крыльями, лихо сел.

– Ас! – коротко подвел итог майор.

«Чайка» зарулила на стоянку, двигатель заглох. Из кабины выбрался молодой парень, ровесник Михаила. Видевшие бой летчики и техники бросились к нему и под нестройные возгласы восторга несколько раз подбросили в воздух.

– Ну, расскажи, как да чего? – подступили к нему с вопросами пилоты.

– Да че там – бой над аэродромом шел, все видно было. Зашел со стороны солнца, прицелился, дал очередь по кабине.

Видя нескрываемый интерес товарищей, истребитель стал ладонями показывать ход воздушного боя. Все слушали с вниманием, потом нехотя разошлись по боевым постам – обстановка-то не мирная, завистливо качая головами.

Майор незлобиво пробурчал в усы:

– Каждый истребитель – хвастун!

Помолчал и добавил:

– Но не каждый хвастун – истребитель.

Михаил засмеялся. Улыбнулись и остальные – они-то знали эту слабость командира: Иванов ревниво воспринимал чужие победы, а к летчикам-истребителям вообще неровно дышал.

– Вот что, Сергей. Бери Михайлова, идите к самолету. Пусть он тебе втолкует, где и что в кабине.

– Есть, товарищ майор! – Михаил уже почти свыкся со своим новым именем.

– Михайлов, слышал?

– Слышал.

– Не по уставу отвечаешь!

– Так точно, товарищ майор!

– Ну вот, другое дело.

Почти весь день с перерывом на обед Михаил под руководством Петра изучал материальную часть. Самолет был простым в управлении, но тем не менее знать, где и как выпускаются шасси, как включить АНО – аэронавигационные огни, где расположены приборы левого и правого моторов, надо. После, уже в казарме, Михаил насел на Иванова.

– Какая посадочная скорость у «Сб»? А какова длина пробега при посадке?

И еще куча подобных вопросов, на которые Петр ответить не смог – все-таки он механик, а не пилот. Иванов же добросовестно, с подробностями, отвечал на все вопросы, не пропуская деталей. Ведь дьявол кроется в нюансах.

Когда уже собрались спать, дежурный подошел к майору.

– Извините, не вы майор Иванов будете?

– Так точно. Что случилось?

– Три грузовика прибыли с имуществом и людьми, говорят – из вашего полка.

Майор накинул кожаную тужурку и ушел.

Не было его долго, Михаил уж придремывать стал, когда Иванов вернулся. Лицо красное, возбужден. Он протянул Михаилу небольшой пакет.

– Держи документы, летун.

Сон сразу пропал. Михаил уселся на скрипучей кровати, схватил документы, перелистал. Все на месте.

– Вот спасибочки, товарищ майор.

– Отдавать не хотел. Говорит – проверять надо, в кутузку тебя посадить. Хрена ему лысого!

Михаил бережно уложил документы в карман куртки и улегся. Потом приподнял голову:

– А пистолет с кобурой и ремнем?

– Спи уже! Найдем завтра.

Михаил в блаженстве закрыл глаза.

Но и в эту ночь выспаться не удалось. Часа через три начался ночной налет бомбардировщиков, и все, наспех одевшись, бросились по щелям.