Юноша с татуировкой лотоса - Ярослава Лазарева

— Хорошо, я все понял! — сказал Илья. — Куда дальше?

— Только вперед! — ответил Юэту. — Твой друг пришел в себя.

Вей действительно уже сидел и отрешенно улыбался.

— Ты как? — озабоченно спросил Илья, склоняясь к нему.

— Я был на небе! — восторженно проговорил тот. — Сначала я гулял по саду в образе юноши, и прекраснейшие девушки составили мне компанию. Они пели мне чудесные песни, играли на домбрах, развлекали изысканными стихами великих поэтов, таких как Су Маньшу, Линь Хуэйинь, Тао Юаньмин… «К ночи бледное солнце / В вершинах западных тонет. / Белый месяц на смену / Встает над восточной горой. / Далеко-далеко / На все тысячи ли сиянье. / Широко-широко / Озаренье небесных пустот…» О великий Юаньмин! Как ты умел сказать!.. Затем я превратился в Ксиаоли и чудесной красоты юноши ласкали меня…

— Он все еще под кайфом, — услышал Илья в мозгу голос Юэту. — Он не такой сильный, как ты. Но нам некогда ждать, когда пары ядовитых наркотических цветов выйдут из его разума.

— Понял! — ответил Илья. — Друг! — обратился он к отрешенно улыбающемуся Вею. — Нам пора в путь! Если хочешь, то можешь остаться на этой поляне…

Вей будто пришел в себя, его лицо приняло осмысленное выражение. Илья натянул футболку и поднял рюкзак. Вей встряхнулся, его затуманенный взгляд начал проясняться. И вот уже зверек забирается внутрь рюкзака.

— Готовы? — услышал Илья и кивнул, поправляя на плечах лямки.

Юэту полетел вперед в заросли бамбука, парень бросился за ним по образующейся узкой просеке.

Из файла Ильи:

«Славянская легенда о возникновении цветного жемчуга.

По мнению древних славян, жемчуг — это окаменевшие капли воды, которые стекли во время полнолуния с венчика водного цветка и попали в створку раковины-жемчужницы. И все они были серебристыми, как лунный свет.

И вот как-то юная Лада сидела на берегу лесной речки и перебирала раковины, надеясь найти жемчужины, чтобы украсить себя к свадьбе с могучим богом Сварогом. Но все выловленные ею ракушки были пустыми. Лада очень огорчилась, что не может найти драгоценности для своего свадебного наряда, и так расстроилась, что расплакалась. Ее слезы капали в воду.

И вдруг из реки показалась голова прекрасной девушки — ее длинные волосы напоминали волнистые струи, большие голубые глаза казались глубокими чистыми озерами. Девушка вынырнула из реки, ее тело было видно по пояс, синий подол ее широкого платья вился по течению плавными волнами. Это была богиня воды Дана.

— О чем ты так горько плачешь, милое дитя? — спросила она голосом, журчащим, как звонкий ручеек.

— Приветствую тебя, о богиня! — сказала Лада и склонила голову. — Прости, что потревожила твой покой!

— Говори, что случилось! — ответила Дана. — А то от твоих слез речная вода скоро будет напоминать морскую по своей солености!

Лада улыбнулась этой шутке и вытерла глаза. И поведала богине о своих затруднениях. Та на миг задумалась, потом сказала, что поможет суженой Сварога.

— Ты будешь самой красивой невестой! — пообещала она и скрылась под водой.

А Лада утерла последнюю слезинку и побежала домой.

Богиня Дана быстро нашла великолепное ожерелье из искусно подобранных по цвету и размеру жемчужин. Они все были почти идеальной формы и сияли мягким серебристым светом. Дана перебирала бусины, но ее лицо приняло задумчивое выражение.

“Сварог — верховный бог, сам Небесный Огонь! И если он выбрал в жены Ладу, то она необыкновенная девушка. А я хочу подарить ей обыкновенное ожерелье, каких много”.

И Дана решила усовершенствовать дары своей водной стихии — жемчужины, и придать им различные оттенки. По ее повелению капелька с венчика желтой кубышки, скатившаяся на закате солнца, становилась золотистой жемчужиной; капелька из венчика лотоса, упавшая на рассвете, превращалась в нежно-розовую; капля из белой кувшинки падала в полдень и рождала бело-серебряное сокровище; а ночная роса, слетевшая с фиолетовых колокольчиков, становилась черно-сизой бусиной.

И к своей свадьбе Лада получила единственное в своем роде ожерелье из цветного жемчуга».

Они влетели в такие густые заросли, что лунный заяц с трудом пробивал в них дорогу. Из-за этого скорость его движения уменьшилась. Илья догнал его и начал раздвигать высокие и толстые бамбуковые стебли, с трудом продираясь между ними. Юэту зависал перед ним, плывя в узких промежутках, свободных от растений. Здесь практически не было воздуха, густые испарения шли от сырой земли, от полусгнивших стволов, и Илья начал задыхаться. Ему хотелось как можно быстрее выбраться на открытое пространство, но бамбук заполонил все вокруг и закрыл даже небо.

— Долго это будет продолжаться? Сил больше нет! — взмолился он.

Но Юэту словно не слышал и продолжал движение. Илья следовал за ним, утирая застилавший глаза пот.

«Лия! — думал он. — Только это сейчас важно! И я все вытерплю ради нее».

Лунный заяц завис в воздухе и развернулся, словно услышал мысли парня. Илья вопросительно на него посмотрел.

— Несмотря на свои сверхвозможности, ты все же обычный юноша и явно выбился из сил, — услышал он голос в своем мозгу. — Впереди огромная поляна цветов дурмана, я ощущаю их запах. Ее нужно перелететь одним длинным и высоким прыжком. Предлагаю сделать остановку, чтобы ты отдохнул и восстановил энергию.

Илья кивнул, вздохнул с облегчением и упал между толстыми стеблями бамбука. Юэту пристроился неподалеку. Илья закрыл глаза. Он чувствовал, как колотится сердце, и старался выровнять дыхание. Но чем глубже он вдыхал, тем сильнее кружилась голова. Приторно-сладкий аромат плыл между стеблями и накрывал его с головой. Илья впал в какую-то прострацию…

…Ксения стояла у живописной стены. Позолоченные иероглифы четко выделялись на красном фоне, лепные зеленые драконы раскрыли пасти и выглядели устрашающе-агрессивными. Девушка на этом фоне казалась нежной и беззащитной. На ней было короткое белое платье с пышным легким подолом, волосы распущены по плечам, косметика отсутствовала. Ноги отчего-то были босыми. Ксения стояла, слегка прислонившись к стене, и смотрела испуганно.

— Снято! — крикнул оператор. — В кадре все супер!

Девушка заулыбалась и захлопала в ладоши. Она подскочила к стоящему позади камеры Хенгу и повисла у него на шее. Но он глянул недовольно и мягко отстранился, пробормотав, что она нарушает приличия и у них не принято открыто проявлять чувства на людях.

— Прости, ну прости, — залепетала Ксения, хватая его за руки, — но я в таком восторге! Мне все так нравится!

— Вот и отлично! Иди на грим, снимем эпизод возле храма Цинъянгун, — сказал Хенг.

— А, тот самый Дворец Черного Козла! — с усмешкой заметила Ксения. — Прикольные названия вы даете своим храмам!