Охота на НЛО - Виктор Бурцев

В дверь постучали.

– Прошу, – сказал Сергей. Слова отдались от стенок черепа и загудели в голове, прыгая, как шарики для пинг-понга.

Появился Борисыч. Он молча положил на стол прозрачный пластиковый пакетик с давешней «картой» и отпечатанный на лазерном принтере листок.

– Спасибо, Борисыч, – сказал Сергей. – А вот скажи, твоя многоумная наука ничего от похмелья нового не придумала?

– Нашатырный спирт, пять капель на стакан холодной воды.

– Нет уж, я сблюю.

– А то вчера этого не делал… – хмыкнул Борисыч. – В обшем, забирай свой вещдок, хотя я бы эту пластиночку отправил… куда следует… Я там написал в общих чертах, но ее бы надо исследовать не у нас и не нашими скромными средствами.

– Так что это такое?

– А черт ее знает. Я не возьмусь как-то назвать. Очень секретная вещица, полагаю. Сам смотри, конечно, но отдал бы ты ее чекистам.

– Ага. Отдал… А деда моего кто будет копать? Чекисты? Потом концов не найдешь, а у меня будет по их милости висяк… Я сам хочу майорские звездочки на этом деле поиметь, в кои веки что-то загадочное и таинственное в наших краях. Ладно, с Чека я сам разберусь, тут на мою голову еще и эстонца какого-то спустили… Спасибо, Борисыч.

Эксперт удалился, а Сергей попробовал прочесть написанную им справку. Ничего нового для себя он из нее не почерпнул: материал неизвестен, физические свойства такие-то, удельный вес такой-то, на то-то и то-то не реагирует, радиационный фон… Муть какая-то. То же самое «в огне не горит и в воде не тонет», только изложенное заумным языком.

Задребезжал телефон, и Сергей едва не упал в обморок прямо за столом. Он злобно схватил трубку.

– Ты как, кэптен? – осведомился Зотов.

– Одурел?! – Сергей рявкнул так, что в голове снова стало больно. – Дребезжишь!

– Вижу, что плохо тебе, кэптен, – резюмировал Зотов. – А у меня подарок тебе есть. Я тут прозондировал с утра твою книжечку по телефончику… В основном глухо, либо померли граждане, либо разъехались, записи-то старые… Нашел любопытного дедушку, который убиенного трупа близко знал. Играл с ним в шахматы в парке.

– Ну, ты герой. Железный человек, – уважительно сказал Сергей. – И откуда силы берутся.

– А я привычный, – хихикнул Зотов. – Да и жена… Приходится в форме быть.

– Попало?

– Не, она вчера с подругами в магазине надралась, пришла чуть раньше меня. Я даже хотел на нее накат устроить, но упал в ванной, полочку сшиб, так что сам понимаешь… Не до того было…

– Ладно, так что там за шахматист?

– Шахматист уникальный. Я к тебе его направил, будет через полчасика. Ты пока полечись.

Сергей полечился двумя таблетками аспирина, выпрошенными в детской комнате у миловидной майорши Тамары, и через полчаса практически был годен к употреблению. В ограниченных количествах, разумеется.

Шахматист оказался пунктуальным и явился точно в назначенный срок. Это был приятный старичок с пуховыми клочками волос на черепе, облаченный в длинное черное пальто.

– Товарищ Слесарев?

– Он самый. Садитесь, пожалуйста. Старичок чинно опустился на стул, прислонил тросточку.

– Меня зовут Иван Никитович, Жабенко Иван Никитович, – отрекомендовался он. – Год рождения одна тысяча девятьсот двадцатый, проживаю на Шмидта, сорок четыре, квартира сто один. Ваш коллега сказал, что вас интересует покойный Корнеев Борис Протасович.

– Да. Вы его знали?

– Более-менее. Играли в шахматы, пару раз отмечали вместе День Победы. Я в морской пехоте воевал, в Румынии… После того работал в системе народного образования, был начальником районе, гороно, депутатом горсовета…

Старичок явно настроился пересказать свою героическую биографию, все этапы большого пути, и Сергей поспешил навести его на нужный путь:

– Иван Никитович, меня интересует вот что: Борис Протасович говорил, что ему кто-то угрожает? Боялся чего-нибудь?

– Нет… – подумав, сказал старичок. – Вел себя обычно, я его видел в последний раз четыре дня тому назад. Сыграли с ним две партии, оба раза он довольно быстро выиграл. Знаете, хороший был шахматист. Его учил в свое время Аронштам, был такой гроссмейстер до войны.

– А про Эстонию ничего не упоминал?

– Вот поэтому я к вам и пришел. Ваш коллега тоже спросил про Эстонию. Так вот, Борис Протасович мне рассказывал… Постойте, это было, кажется, в прошлом году, на октябрьские праздники, мы как раз выпили в беседке… Так вот, рассказывал про свою работу в органах. Я, знаете, не поверил по своему прагматичному складу ума, но вот решил рассказать. У меня память отличная, а Борис Протасович рассказывает, словно беллетрист, так что, я думаю, вам будет интересно…

Старичок устроился поудобнее, закинул ногу на ногу, поправил полы своего пальто и начал рассказывать:

– 29 сентября 1940 года в воздушное пространство Эстонии, уже вошедшей в СССР, вторгся неопознанный самолет. Мало того, самолет был неизвестной конструкции, а поскольку прилетел со стороны Пруссии, то его и сочли немецким, тогда они часто к нам залетали. Самолет летел в направлении границы РСФСР и был перехвачен тремя советскими истребителями И-16 лейтенантов товарищей Сомикова, Иванова и Аюпова. Все трое отметили видимые повреждения самолета, а вернее, летательного аппарата, так как он напоминал большую сигару без всяких признаков винтов и крыльев, – скорее всего, последствия огня немецких зениток или истребителей. Посадить аппарат на военный аэродром не удалось, и тогда лейтенант Аюпов обстрелял его, после чего аппарат резко пошел вниз и упал на поле, в малонаселенной местности.

Срочно выехавшая к месту падения труппа сотрудников НКВД, усиленная отрядом погранохраны, обнаружила сигарообразный металлический объект длиной около двадцати метров и диаметром около трех метров, зарывшийся на четверть в землю. Местные жители показали, что после падения к нему никто не подходил. В тот же день объект был извлечен из земли и доставлен в Таллин.

В середине октября в Таллине, на улице Карла Маркса, был создан специальный научно-исследовательский институт, который официально занимался какими-то геодезическими и метеорологическими вопросами, а на самом деле разбирал пресловутый объект. В самом центре города, кстати. В Таллин были переведены научные сотрудники ряда крупных институтов, а Корнеев был прикомандирован к нему в качестве специального представителя НКВД – следил за соблюдением секретности и прочими вещами.

Первые два месяца вокруг объекта осторожно ходили, не пытаясь его вскрыть: просвечивали, измеряли, фотографировали. Потом, в декабре, сигару вскрыли – к тому времени ученые уже окончательно убедились в ее инопланетной принадлежности. Из сигары, которую в документах теперь именовали «объектом номер 1» или «цистерной», извлекли большое количество приборов неизвестного назначения, а главное – тела шестерых существ, которые, очевидно, погибли при ударе о землю.