Суворовец - Андрей Посняков

Не прошло пяти минут, как офицеры и унтеры выстроились возле полевого штаба.

– Р-равняйсь… Смирн-на!

Командиры – дюжий усач полковник Батурин и высоченный, тощий, как жердь, подполковник Мауринов – доложили Суворову. Тот кивнул, глянул на собравшихся.

– Эх, молодцы-братушки! Что же, надобно догнать турка! Полон отбить, да и так – под хвост да в гриву всыпать.

Полковник Батурин лихо подкрутил усы;

– Все пойдем, ваше-ство! Прикажи только.

– Хорошо, – деловито кивнул командующий. – Разведка – вперед! Да, и с полста казачков – с ними же.

Ляшин едва сдержал довольную ухмылку. Вот ведь как дело-то обернулось. И просить никого не пришлось. Придерживая саблю, капрал бросился к своему десятку. Никодим Иваныч уже седлал лошадь. Хоть и пехота, а все же в разведке положено было лошадей иметь. Правда, с Алексея наездник, прямо сказать, неважный… но все ж таки. Как драгуны – до врага доскакать, а там – спешиться, да в штыковую.

Так вот капрал и действовал – по-драгунски. Уселся в седло, обернулся, махнул своим рукою – за мной. Да, подогнав лошадь, поскакал, как мог, следом за казаками по узенькой тропке-дорожке.

Именно там, в той стороне, и скрылись турки. Где-то там, видать, и были припрятаны лодки – переправиться через Дунай. И лодки – большие, лошадей ведь тоже надо переправить, не бросишь же. Пока доскачут, пока погрузятся… Есть еще время догнать. Успеть бы!

Впереди, с полверсты, неслись казаки, они и заметили первыми небольшую группу людей, придержали коней, охолонули.

– Хто такие? – сверкнув очами, грозно вопросил есаул.

– Хрестьяне мы, домнуле-господине, – сняв шапки, путники низко поклонились. – Паломники. В Негоешти идем. Обители святой поклониться.

Есаул махнул рукой, казаки покивали да поскакали себе дальше – а что зря время терять? Негоешти, да – монастырь, здесь, рядом.

Казаки-то ускакали… а вот разведчики задержались.

– Странно как-то, – обернувшись к Никодиму Иванычу, негромко промолвил Ляшин.

Придержав коня, старый солдат задумчиво пригладил усы и хмыкнул:

– Ну, паломники. Обитель рядом. Что не так-то?

– А ты глянь, как они ловко шапки сняли. Все, разом. Как будто кто приказ отдал. Не воинские ли это люди, а? Турки!

– А зачем туркам в монастырь? Взять они его – не возьмут. Стены! А этих вон, – ветеран кивнул на паломников, – для осады-то маловато будет.

– Так, может, они не для осады, – всматриваясь в толпу, досадливо бросил капрал. – Да и не к самому монастырю – к затону. За лодками! У них же теперь свои освобожденцы… да еще полон! Вот и не хватает лодок-то.

– Тут рядом еще деревня… – вмиг сообразил Никодим. – Можно и там лодки взять.

– А ну-ко, давай посмотрим – что за люди?

– Здорово, братушки! – подъехав ближе, разведчики заулыбались, как и приказал Ляшин. Выказывали радушие, однако пистолеты с карабинами держали заряженными. Ежели что – только выхватить да стрелять!

– Из каких краев будете?

Положив руку на рукоять торчавшего за поясом пистолета, Алексей сурово сдвинул брови. Излишнее радушие выказывать нынче незачем. Местное население – валахи да болгары – хоть и улыбались русским, однако особой помощи не оказывали. Боялись. Кто его знает, как там все еще сложится? Чем закончится война, кто окажется сильнее? Вдруг да опять турки? Басурмане они, это верно, но ведь – привычное зло.

– С Арджеши-реки, из села мы, домнуле-господин. А кто и из самого Букурешта.

– Из села, говорите…

Капрал покусал губу – прикидывал. Паломников – около двух десятков. Все молодые крепкие мужики – ни одной женщины или, там, подростка. Подозрительно? А весьма! Оружия при них не видать… Однако кинжалы да пистоли можно и под одеждой спрятать. Одежда… Какие-то плащи-хламиды – уж больно запыленные, грязные. Словно бы их специально в грязи валяли, да еще потоптались сапожищами. Под плащами… Хм… Внимательный взгляд капрала тут же выделил то, что ускользнуло от глаз казаков. Торопились казачки, да и нравов местных не знали.

Одежка… Под хламидами-то… ага! Вон и суджери – турецкая воинская куртка синего сукна, а вот и субуны – распашные камзолы. Люди цивильные – всякие там купцы да прочие – камзолы кушаком подпоясывают, а военные – кожаными ремнями. Вон, как у того… или, вон у этого, усатого. Господи – а что за штаны у них? Ну, точно – короткие, широкие янычарские! И длинные чулки. При всей своей «отуреченности» местные христиане такую одежку не носят!

Что ж… Ляшин покусал губу – думать нужно было, соображать как можно быстрее. Десяток разведчиков – минус Прохор – девять – против двадцати турок. В полон те не сдадутся – точно. Значит… Значит – быстрота и натиск! И – подать сигнал ускакавшим далеко вперед казачкам. Впрочем, те все же услышат выстрелы… Которые обязательно будут!

Хотя… а вдруг – это все же паломники? Совершенно мирные местные люди. И получится, что русские солдаты их вот взяли и перебили! Ни с того, ни с сего. Это уж совсем негоже, совсем. Как бы спровоцировать их, что ли… Чтоб сами напали. Первыми. Если уж все же они – турки. Что-нибудь такое сказать, сделать… А, кого-нибудь одного подозвать да спросить что-то – и пусть перекрестится, что не врет! Правильно! Пусть перекрестится. Турки-то – магометане, уж точно креститься не станут.

– А ну-ка, вот ты…

Поворотив коня, капрал вытянул руку – подозвать первого попавшегося… И вдруг вздрогнул, увидев блеснувшие из-под крестьянской шапки знакомые синие глаза. И лицо было знакомым, еще бы! Тот самый левенды-лейтенант! Бретер-турок. Из полона, ага…

Тот тоже узнал…

Мгновение, доля секунды…

Тонкие губы скривились в злобной усмешке. Угрожающе сверкнули глаза. Правая рука ловко нырнула под плащ… Сверкнул на солнце брошенный узкий клинок!

Вне всяких сомнений, кинжал угодил бы Ляшину прямо в сердце! Однако капрал уже был начеку. Пригнулся, выхватил из-за пояса пистоль со взведенным курком. Клацнув, сработал пружинный замок. Ударил кремень по затравочной полке, высек искру… Выстрел!

Тяжелая пуля попала прямиком в грудь незадачливому турецкому лейтенанту! Отбросила, швырнула бедолагу в кусты, в придорожный овражек! Что и говорить – судьба.

Тут же разом ахнули карабины! Все вокруг заволокло плотным пороховым дымом. Однако турки наутек не бросились – храбрецы! Кто-то выстрелил в ответ, кто-то выхватил припрятанные ножи и ятаганы. Завязалась короткая схватка, страшная и кровавая… И преимущество здесь было у русских разведчиков: все же конные да при саблях! Все же двое солдат упало – ранены? Убиты?

– Руби, братушки!

Отдав жесткий приказ, Ляшин сунул за пояс пистоль – некогда уже заряжать – и выхватил из ножен трофейную турецкую саблю. Пустив коня на врагов, рубанул с оттяжкою, как учили, как, хвастаясь, показывал не так давно кто-то из удалых казачков…