Мститель. Офицерский долг (сборник) - Валерий Шмаев

– Спишь крепко, командир, а у нас гостья. Подружка подошла на огонек. Тоже в форме и, как ты любишь говорить, «теперь поют на пару» и так дружно, я прямо не успеваю записывать. Правда, я проговорился, что ты в город пошел к связному. Лотту тут же прорвало, а потом и подружка подключилась.

– Ты их хотя бы развел по разным комнатам? Шустряк-самоучка.

– Конечно, развел, сейчас подруга поет. Послушаешь?

– Да я бы послушал, но я же ушел, поймет, что нагрели, замкнется. Арье возьми, пусть учится. Что-нибудь интересное есть?

– Есть. Все интересно. Потом почитаешь. – Самую интересную информацию нам слила «подружка невесты». Как только она увидела, в каком состоянии и в каком положении находится сама «невеста», она тут же добровольно согласилась на вербовку. Видимо, просто не хочет оказаться рядом в костре. Что ж, вполне понятное желание. Вот ее-то я и решил использовать как канал слива дезинформации.

Мы с ней даже пообедали вместе, влив в нее в три приема почти четыреста граммов коньяка. Нормально так. Засосала и не поморщилась. Я-то «пришел из города» уже хорошо накатившим, с заплетающимся языком и подчеркнуто четкой координацией движений. Потом мы с ней на пару еще добавили и в процессе при ней уже столько наговорили. Причем подыгрывающий мне «Серж» периодически меня одергивал. Вот, к примеру, про «Первого» в немецком штабе и про агента в полицейском управлении Риги, а то ведь немцы и полицаи совсем ничего про нас не знают, это ведь несправедливо. Я же обещал, что скучно никому не будет, вот и пусть развлекаются. Может, и правда кого найдут?

Лотта с братцем однозначно у меня кандидаты в покойники, а эту, как бы ее помягче назвать. Ну ладно, назову вещи своими именами. Этого лошарика придется оставить в живых. Очень она лошадь лицом напоминает, так и хочется, как в том анекдоте, накормить ее овсом, но чего не сделаешь для чистоты эксперимента. Да и овса у меня нет.

Это только соловья баснями не кормят, а для этой лошары мои басни в самый раз. Единственное, пить с ней коньяк было несколько непривычно. Я никогда не квасил с лошадью, а под самый занавес, закрыв глаза и слушая ее истерическое ржание, у меня сложилось полное впечатление, что я накатываю со своим покойным средством передвижения. Правда, моя лошадка была значительно спокойнее.

В процессе поисков «Гном» с Арье обнаружили в спальне братца небольшой тайничок. Ничего серьезного, но гордятся неимоверно и, надо сказать, заслуженно, и в спальне у Лотты было килограмма два драгоценностей, но это уже заслуга лично «Гнома». Недаром он шкаф перетряхивал, кладоискатель доморощенный. Еще я нашим девчонкам нагреб пару мешков всяких теплых меховых вещей – Лотте они больше не понадобятся.

Не скажу, что вещей у нас мало, но у меня девчонок восемь штук и мне их все время жалко. Другое дело, что количество вещей, которые придется с собой тащить, опять растет, а как уходить отсюда, я еще пока не придумал. Нет, есть у меня пара мыслишек, но они обе связаны со станцией, а станция здесь очень сильно узловая и, соответственно, хорошо охраняемая.

Кроме всего остального рядом находится шталаг-340. Лагерь военнопленных, а в нем больше шестидесяти тысяч человек. Я про него знал, но не думал, что там столько народу. Это же представить себе невозможно. Когда-то в юности я подсчитал, сколько детей в московской средней школе. Опуская подробности, у меня получилось шестьсот человек. Здесь на четырех футбольных полях людей на сто средних школ, и это помимо гетто, в котором расстреливают от пятидесяти до двухсот человек в день. А сколько народу там ежедневно умирают от голода и тифа, вряд ли кто вообще посчитать сможет.

Только сейчас я узнал, что в Резекне тоже есть концлагерь. Шталаг-347. Вот куда, оказывается, «Рысь» привезли. Их просто без еды держали, чтобы раненые все поумирали. Теперь понятно, отчего там каратели рядом базируются. Самое поганое, что я ничего не успеваю. Нам с «Сержем» вдвоем не разорваться, а бросать сейчас в бой курсантов – это абсолютно бессмысленно уложить их в могилу. Вон они ходят за нами, как щенки новорожденные, и о челюсть свою нижнюю спотыкаются, а это самые подготовленные, про остальных я вообще ничего без мата сказать не могу.

Самое интересное началось, как водится, вечером. Сначала объявился братец с каким-то своим приятелем. Давно нами ожидаемо хлопнула калитка, потом раздался возмущенный мат. Вот почему когда ругаются, так всегда по-русски. И латыши, и русские, и татары, и негры, и, честное слово, я даже китайца слышал, надо сказать, достаточно виртуозного. Была у меня по молодости лет одна подружка из «Лумумбария», так вот у нее в общаге все это представление прослушал. Если кто не знает, «Лумумбарий» – это университет дрючбы имени Патриса Лумумбы. Никогда не понимал, зачем для дрючбы еще и университет заводить.

Разговаривал матом доблестный полицейский потому, что добрый Арье там, на дорожке у калитки, грабли положил. Ну да, как раз для этой цели, чтобы по-тихому не зашли, а не за тем, о чем все подумали. Арье туда еще и ведро пристроил. Ну, уж как получилось, так получилось. Мои курсанты ни в каком месте не ландшафтные дизайнеры, они даже слова такого не знают.

Заходит братец Лотты с приятелем в дом, а по дому такой амбре, что аж глаза режет. Особенно со свежего воздуха заметно. В общем и целом наши долгожданные гости огребли сразу, как только в дом вошли. Братец, не останавливаясь на кухне, успел заскочить в горницу и там зажег фонарик, получив в излюбленной манере «Гнома» по месту ниже пояса, а его приятеля встретил я.

На кухне такой закуток удобный есть. Вот в нем я и заховался. Не сильно церемонясь, я слегонца отоварил нетрезвого полицая кулаком по загривку, и он всем своим весом забодал кухонный стол. Голова оказалась крепкая, так что еще немного он прожил. Ровно столько, насколько хватило его красноречия в рассказе о безуспешных поисках неуловимого «Второго».

Искали нас весело и с размахом. Лошадок наших, невинно мною убиенных, как я и предполагал, пока не обнаружили и радостно шерстили огромный район от Краславы до Екабпилса, гоняя по проселочным дорогам и местным хуторам все наличные силы и добровольных помощников.

Надо сказать, что четыре раза нас даже поймали, два раза с перестрелкой, убив четверых ни в чем не повинных полицаев и в процессе поисков еще семерых ранив. В общем, все развлекались, как умели. Впрочем, именно эта парочка никуда не ездила, руководя своими подчиненными из штаба. Вот тут-то мы и узнали причину своей популярности. Все-таки пятьдесят тысяч местных баксов по сегодняшним меркам – это как, не к ночи будет сказано, в девяностые годы шестисотый «Мерседес» на халяву.

Словом, форму нам принесли, и мы ее уже примерять принялись. Мне как раз форма братца подошла, только рукава опять короткие. Вот почему запасная форма этого упыря на меня не налезает? Бэушную с трудом натянул, а чистая ну никак не хочет. «Сержу», как всегда, повезло. Он теперь унтершарфюрер, Арье чистая форма хозяина досталась, он в ней уже полдня рассекает, в ней же и по двору шарится, чтобы внимания не привлекать, а мы с «Гномом» опять секонд-хенд донашиваем. Полностью одеться мы не успели, ввалился в горницу Арье, стоявший на крыльце, на шухере.