Магическая академия. Достать василиска! - Ева Никольская

— Разве мы не поцелуи продаем? — обернувшись, спросила я.

— Чтобы поцелуи возросли в цене, надо показать товар лицом. — Он тряхнул колпаком, бубенцы радостно звякнули, и мои черепушки, реагируя на них, дружно захихикали.

На танец я не подписывалась. Одно дело веселиться в толпе, где каждый двигается как умеет, другое — выставлять себя на всеобщее обозрение, когда музыка играет только для тебя и взгляды прикованы к тебе единственной. Оценивающие, восхищенные… разочарованные. Нет, мы так не договаривались!

— Полно стесняться, ведьма! — Ведущий чуть сильнее сжал мои плечи. — Народ ждет. Музыку! — потребовал этот обманщик, и тут же с потолка полились чарующие звуки одной из моих любимых песен.

Я испуганно посмотрела на зрителей, обступивших нас полукругом. Среди них были и Эллисандра, которая ободряюще мне улыбалась, помахивая букетом, и Сверр в костюме лешего, стоявший за ее спиной, и… Сигурд. Неуверенность сковала меня, тело стало каким-то ватным, неповоротливым. А ведь еще недавно я бодро скакала по залу, выплясывая вместе с подругой. Сейчас же чувствовала себя неуклюжей каракатицей и безумно боялась опозориться.

— Я не справлюсь, — прошептала, сама не зная кому, так как шут отступил, бросив меня одну посреди освещенного пятачка танцевальной площадки.

— Расслабься, я помогу, — отозвалась суккуба.

— Как? — не веря в такую возможность, спросила я.

— Если позволишь, перехвачу контроль над твоим телом.

— Но…

— Расслабься… — Голос призрака успокаивал, обволакивая, проникая мне в голову, и я уже не знала, где ее слова, а где мои.

Мы будто стали единым целым, и это придавало сил и уверенности. Я погрузилась в транс; нервозность отступила, напряжение растаяло, меня захватили музыкальные переливы, закружили, обрывая связь с реальностью. Я сама не заметила, как начала двигаться. С каждой секундой мой удивительно чувственный и раскованный танец набирал обороты. Волосы развевались, подол платья взлетал вверх, обнажая затянутые в чулки и шортики ножки. Я кружилась, выгибалась, извивалась, выделывая невероятные па, и мне все это безумно нравилось. Может, Сима и руководила моим телом, но удовольствие от сумасшедшего танца получала именно я. Когда же музыка закончилась, пришло разочарование и… голод. Но не обычный, а тот, утолить который мог только мужчина.

— Симона, что ты со мной сделала? — испугавшись собственного состояния, прошептала я.

— Подготовила к аукциону, — без тени раскаяния отозвалась призрачная зараза и, тихо причмокнув, добавила; — Сейчас наконец поужинаем, мням!

В ужасе от понимания того, кем суккуба собралась закусить, я попыталась отказаться от участия в конкурсе, но ведущий, чтоб ему пусто было, проигнорировал мою просьбу, списав ее на смущение, и… объявил торги. Что тут начало-о-ось! Я и не знала, что у бедных студентов магической академии такие деньги водятся. Или под масками вовсе не ученики прятались? Кейсар с Сальдозаром ведь пришли, могли и другие преподы явиться. Да и просто гости со стороны. Мой лот стремительно рос в цене, а меня все больше охватывала паника. Вот сейчас как выиграет этот черт торги! Или тот заводной зайчик, без конца подпрыгивающий, подмигивающий и посылающий мне воздушные поцелуи. Или еще хлеще — дама с косой и толстым кошельком, которая смотрит на меня так, будто хочет съесть. Или… да много их тут, активных! Но как я буду выкручиваться, когда энергией победителя начнет лакомиться призрачная суккуба?

— Пятьдесят золотых монет — р-р-раз! — прокричал шут. — Пятьдесят монет — два-а-а! — протянул он, оглядывая зал в поисках очередной поднятой руки, но народ, видать, решил, что это и так высокая цена за один несчастный поцелуй. Оно и понятно, некоторым год работать приходится, чтобы получить такое жалованье. Но тот, кто намеревался купить мой лот, явно привык сорить деньгами. Что ж, сироты ему спасибо скажут. — Пятьдесят монет… Слушаю вас, господин лекарь! — обратился ведущий к моему жениху, все-таки решившему тоже поучаствовать в аукционе.

Сердце радостно взбрыкнуло, вмиг забыв все обиды, ведь я думала, что Сигурд, оскорбленный моим отказом, так и простоит, изображая памятник самому себе и глядя, как меня целует пушистый попрыгунчик. Но разум снова напомнил о предательстве василиска, и взлетевшее вверх настроение начало медленно сползать вниз.

— Сколько? — не веря собственным ушам, переспросил шут подошедшего к нему блондина. Даже головой тряхнул, оглашая притихший зал перезвоном бубенцов, на который привычно отозвались мои зачарованные черепушки. — Вы уверены, господин? — Лекарь кивнул, и ведущий, вновь усилив голос, завопил: — Сто монет за поцелуй прекрасной ведьмы! — Народ дружно ахнул, кто-то даже зааплодировал, но редкие хлопки потонули в полной ожидания тишине. Я невольно сглотнула, и этот звук показался мне недопустимо громким. Сто монет? Да он в своем уме? — Дети озолотятся! Все ради детей! Ита-а-ак, глубокоуважаемые гости, сто золотых — раз, сто золотых — два, сто золотых… Продано! — Едва он это произнес, как над нами начали вспыхивать разноцветные огоньки, складываясь в узоры. — Поздравляю вас, — сказал ведущий, пожимая руку Сальдозару. — И нас, — обратился он к зрителям, которые наконец ожили и начали дружно аплодировать, выкрикивая разные напутствия мне и победителю. — А сиротский приют святой Элизы поздравляем в особенности. Рина, целуй его! — приказали мне, и, закусив от волнения губу, я подошла к своему жениху.

Он ничего не сказал, просто обнял молча за талию, притянул к себе и, нагнувшись, впился в губы. Жадно, страстно, неистово, будто наказывал за все мои слова, сказанные ранее. Он лишал меня воздуха, пленял, покорял и подчинял. В его действиях не было нежности, но это лишь сильнее распаляло. В меня же словно бес вселился, хотя, может, так оно и было, учитывая наличие изголодавшейся суккубы. Обхватив Сигурда за шею, я ответила на поцелуй так же яростно. Рука скользнула на его затылок, пальцы впились в жесткие волосы, срывая шнурок с хвоста, а согнутая в колене нога медленно поднялась, поглаживая бедро мужчины. Слишком откровенно и… безумно волнующе. Я пила этот поцелуй так же, как пил мое дыхание полудемон. Зал ликовал, свистел и подбадривал, громко считая, как это часто бывает на свадьбах. Сальдозар отстранился, лишь когда я начала задыхаться. Но едва успела отдышаться, как этот несносный тип схватил меня, перекинул через плечо и, не обращая внимания на протесты, понес к открытому им же порталу.

— Эй, мужик! — крикнул шут. — Мы так не договаривались! Ты поцелуй ее купил, а не саму девочку!

— Отстань от них, — ответил ему, кажется, Сверр. — Это его невеста. Сами разберутся.

— Ну, если невеста…

Дальнейший разговор я не слышала, потому что зеркало портала схлопнулось и вместо шумного зала мы очутились в полутемной комнате с тускло горящим на столе ночником.

— Ты… ты… да как ты… — начала возмущаться я, стуча кулаками по его спине, на что господин Невозмутимость, сгрузив меня на постель, заявил:

— Все, ведьма. Достала!

— Я достала? Я?! — воскликнула, глядя, как василиск снимает темные очки и кладет их на стол.