Ночная смена. Крепость живых - Николай Берг

Семен Семеныч орудует ложкой и вилкой. Я с чего-то взял, что он голый и босый, совершенно упустив тот момент, что вот он – его джип. А у охотника в джипе много чего откопать можно, не только ложку-вилку.

Жалею, что Дарья не видит, как он ест. Нормальной женщине вкусно и со смаком жрущий ее стряпню мужчина тож доставляет удовольствие. Одним видом. Видно, что Семен Семеныч знает толк в житейских радостях. И ест с аппетитом. Тоже наш человек – «бергинизатор».

Присоединяемся. Этакий пикничок получился. Жаль только, что совсем недалеко такое, что даже мне вспоминать неохота, чтоб аппетит не портить.

– Мужики, а горяченького спроворить не получится? «Роллтона» какого или еще что? – просительно говорит Семен Семеныч.

– Вот кашу, например, можно подогреть. Пойдет?

– Конечно, пойдет. Паяльная лампа есть в хозяйстве?

– Лампы нет, сварка есть.

– Отлично. А где банка?

– Держи.

Радует, что, получив банку, Михин отец тут же ее вскрывает. Дурни, взявшиеся разогревать неоткрытые банки, получают массу удовольствия, когда консервы начинают рваться в костре с энтузиазмом ручных гранат…

Потом он отправляется к сварщику, несколько минут они колдуют вдвоем, и Михин батя возвращается с шипящей и аппетитно пахнущей жестянкой, в которой пузырится гречка с тушенкой.

– Не подумайте, что жалею, но вы особенно не наедайтесь в один присест. Все ж таки постились несколько дней.

Семен Семеныч смотрит на Надежду с жалостью:

– Милая девушка, я отлично все понимаю, спасибо. Только это для меня не обед, это так, легкая закусь. Не хотите каши? Горячая, с поджаркой!

– Не откажусь.

И мне кажется, что Железная Надя, как ее втихомолку окрестил смешливый Серега, разрумянилась сильнее, должно быть от этого непривычного «милая девушка» и ласкового тона. Мужики-то к ней клеились, поскольку, судя по всему, она служила в военном коллективе, а вот у Семена Семеновича все получилось очень по-домашнему.

Сварщик тем временем уже освоился, выдернул Вовку в ассистенты и начал с бесхозного милицейского УАЗа.

– Не нравится мне, что у нас ментовоз, – допив свою кружку и выскоблив ложкой нерастворившийся сахар со дна, говорит Дима-опер.

– С чего это? – недоуменно спрашивает Серега.

– С того, что на перекрестке были двое в ментовской форме. Причем очень похоже, что они были ментами и раньше. Арсенал весь эмвэдэшный. По своим они огонь открыли моментально – видели же и Миху в форме, и водила на УАЗе этом тоже не в гражданке был. И неизвестно где эта шелупонь еще шарилась. Вот и выходит, если с ними встретимся, огонь они откроют без соплей. Если встретимся с теми, кого они обидели, нас могут не за тех принять… Короче, ситуация хреновая, – отмечает Николаич.

– Мальчишка на колу свеженину жрал – на нас даже не посмотрел. Значит, морфов они вполне могут откормить, – вливаю и я порцию яда.

– И мы не знаем, где у них база. Припремся на ремзавод – здравствуйте, посрамши…

– Мы морская пехота и должны выполнить свой долг! – цитирует Саша. – На самом деле не все так худо.

– И почему это?

– Оружие у них хуже, чем у нас. Сугубо для помещений. У десяти человек ни одного серьезного ствола.

– У девяти.

– Нехай у девяти. Броников ни на одном нет. Все без касок. Действовали тупо, как нигга-гангста[44]какая-то. Чего стрелять-то было сразу? Вы бы остановились?

– Не знаю. Я-то стал тормозить, да Миша заорал, словно его шилом ткнули, чтоб я гнал.

– Интересно, что он такое заметил.

– Не знаю, он вообще глазастый. Как думаете, его уже прооперировали?

– Думаю, что еще оперируют. Да и после операции вас сразу к нему не пустят.

– Под присмотром-то лучше было б.

– А за ним мой брат присмотрит. Он хоть и пошел в судмедэксперты, но уход за пациентами у него всегда хорошо получался. Ручаюсь. Его и пустят, к слову.

– Ну ваши б речи да Богу в уши…

– Ладно, пошли готовиться к выезду, нам еще по КАДу пилить…

Подсознание пока не перестроилось: смотрю на украшенные опалинами и покрытые сетками машины и не воспринимаю их как реальность. Словно на съемку очередного нашего блокбастэра попал. Очень вторично – как в фильмах наших недорежиссеров – выглядит наша боевая техника. Дешевая голливудчина…

Однако дальше едем в этой панковской технике. Из разбитых окон немилосердно дует, правда, скорость у нас убогая, так что терпимо. Периодически теряем из виду сопровождающий нас «хивус» да пару раз приходится ждать Надежду – ведет она аккуратно, но очень медленно.

– Я думал, что вы этого сварщика всеми матюками обложите, – говорит Семен Семеныч.

– За что?

– За дикое поведение во время стычки.

– Получается так, что не за что – сами виноваты. Взяли необстрелянного человека, неудивительно, что он голову потерял. Вот, к примеру, Суворов, тот, который генералиссимус, очень снисходительно относился к струсившим необстрелянным. Исторический факт.

– Стараетесь быть Суворовыми?

– Не самый худший образец для подражания. К слову, вы-то тоже не очень блеснули. Между нами, повезло вам несказанно… И нам тоже.

– Это в чем? В том, что по мне не попало, а досталось другу и сыну?

– Не обижайтесь, тут как кому повезло. Я про другое. Тот людоед, которого вы положили, мог бы точно так же вас положить. Окажись он чуток поопытнее или пошустрее… Вы ведь его на выходе из парка отстрелили?

– Ага. Смотрю, мелькает. Прилег в канавку. Тут он и нарисовался. Я ему первой очередью по ногам, а потом, когда он посреди дороги корчился, еще добавил.

– Вот видите. А если б он не мелькал?

– Так тут как кому повезет!

– Ни фига! Побеждает не тот, кому везет, а кто организован лучше, обучен, кто все силы использует грамотно, координированно. Вы ведь действовали как бы в составе нашей группы? Но самостийно. Ни куда пошли, ни что делать собираетесь, нам не сообщили. Случись что, мы вам помочь ничем не смогли бы. И что делать, сидеть ждать? Без вас уезжать – стыдоба. А где вы – неизвестно.

– Это да. Свалял дурака, признаю. Очень уж зол был. Увидел, куда вы чесанули, вот и решил в тыл выйти. И ведь получилось же!

– Тактически ваши действия – на отлично. Без вопросов. И то, что этого пидора снесли, тож плюс. Но есть и минус, о чем уже говорилось: были бы на связи, глядишь, у нас бы язык появился. И мы бы знали, кто, где и почем. А сейчас едем наобум. Понимаете?