Управление - Андреас Эшбах

Разве нет? По меньшей мере в том случае, если она еще не додумалась, что владение презервативами делало его таким же уязвимым, как и ее их кража.

Не важно. В данный момент у него не было желания заниматься странными домыслами Адамека. Ему пришла в голову мысль, как еще можно разыскать Веру Шнайдер, и он не мог дождаться момента, чтобы осуществить свою идею.

Леттке включил свой компьютер, посмотрел в окно, пока экран медленно загорался. Над городом навис густой светлый туман, окутывая все вокруг, давая приятное ощущение защищенности. Что также хорошо против воздушных ударов: английские бомбардировщики не летали в таком тумане. Хотя они и без того утихли. Сколько воздушных тревог было в Веймаре в этом году? Две или три, не стоит упоминания. В прошлом году их было больше тридцати. Как бы то ни было, англичане добрались до Веймара только один раз, весной 40-го, довольно дилетантская операция, которая почти не нанесла ущерба.

Компьютер готов к работе. Пальцы Леттке дрожали от волнения, когда он положил их на клавиши. Глупости: и что же он предпримет, если найдет Веру Шнайдер в США? Сейчас война, так что он не сможет просто поехать туда. Поэтому она с таким же успехом могла бы жить на Луне.

Но почему-то это не имело значения. Желание узнать, где она находится и чем занимается, было сильнее всех разумных доводов против.

Идея заключалась в следующем: даже если Вера Шнайдер покинула Германию в 1937 году, у нее наверняка оставались друзья и знакомые, с которыми она хотя бы некоторое время после отъезда поддерживала или, возможно, все еще поддерживает связь. Поскольку такое общение осуществлялось через глобальную сеть, соответствующие электронные письма и сообщения должны находиться в хранилищах данных НСА, и, если ему удастся их отследить, возможно, там содержатся упоминания о ее местонахождении и условиях жизни: первое, что рассказывают друзьям и семье, находясь за границей.

Как ни странно, но то обстоятельство, что шла война, сыграло ему на руку: ведь пока нормальное почтовое сообщение между воюющими странами практически прекратилось, электронная почта по-прежнему работала. Конечно, все электронные письма прочитывались и, при необходимости, подвергались цензуре, прежде чем они пересекали границу, но поскольку это в основном делалось специальными компьютерами, то не представляло особых неудобств.

Итак, Леттке начал с запроса, с кем до отъезда Вера Шнайдер часто разговаривала по телефону или обменивалась сообщениями и электронными письмами. Так у него появился список персональных номеров граждан, по которым он впоследствии вручную отыскивал данные. Боденкамп, вероятно, изящно решила бы эту задачу при помощи нескольких скобок и нового запроса, но у него попросту не хватало терпения на поиск такого решения. Да их не так уж много. В списке он обнаружил ее родителей и младшую сестру, к тому же ряд женщин того же возраста, что и она, все они жили в Берлине. Одна из них, некая Гертруда Куль, скорее всего, являлась кем-то вроде ее лучшей подруги; с ней Вера Шнайдер обменивалась сообщениями больше, чем со всеми остальными, вместе взятыми.

Пока что все шло хорошо. Леттке сохранил этот список и взял его за основу для дальнейших запросов.

Следующий позволил ему определить, кто из указанных лиц после отъезда Веры Шнайдер получал телефонные звонки из США или сам совершал их. До войны это вообще не было проблемой.

Список результатов оказался удручающе коротким. Два звонка родителям сразу после прибытия в Штаты, с двух разных номеров, которые, как удалось выяснить Леттке благодаря базе данных его американского проекта, принадлежали двум нью-йоркским гостиницам. Можно отчетливо представить себе содержание этих разговоров: «Я на месте – поездка была долгой – небоскребы здесь невероятно высокие – я сейчас в гостинице в одном из них – посмотрим, что будет дальше».

Или что-то в этом роде.

А в самом деле, Вера Шнайдер эмигрировала одна или с кем-то, с мужчиной например? Это, несомненно, как-то определялось по базам данных о пересечении границы и о переправах на кораблях, но для этого ему придется обратиться за помощью к Боденкамп, чего ему в данный момент абсолютно не хотелось. Кроме того, такой вариант его не устраивал.

И он приступил к составлению запроса, на который возлагал самые большие надежды: поиск электронных писем, отправленных Верой Шнайдер из Америки своим близким.

Проблема заключалась в том, что он не знал адреса отправителя. Да и как его узнать? В Штатах все организовано совершенно иначе, чем здесь. Там нет ведомства, которое четко и понятно присваивает электронные адреса, но каждый, кто подключал компьютер к глобальной сети, мог назначить такой адрес как вздумается.

Но, возможно, подумал он, это вовсе и не проблема. Если она писала своим подругам или родителям электронные письма, то наверняка заканчивала фразой вроде «с наилучшими пожеланиями, Вера». Значит, он сможет найти ее электронную почту, если просто отфильтрует все электронные письма, полученные ее близкими, в соответствии с тем, не содержится ли в них слово «Вера».

Такой запрос займет довольно много времени, поэтому он дважды или трижды проверил каждую скобку и знак препинания, прежде чем нажал команду «Выполнить».

Процесс длился даже дольше, чем он ожидал. Казалось, строка состояния застыла, процент выполнения увеличивался на одно деление только тогда, когда его охватывало чувство, что он сделал что-то не так и вообще лучше покончить с этим делом. Кроме того, время от времени появлялось сообщение о «проблемах с доступом к ХД 163», которое ни о чем ему не говорило.

Нужно будет при случае спросить у Боденкамп, что за этим кроется.

Но не сегодня. Сегодня он дождется, когда будет достигнуто 100 процентов.

Пока что отображался уровень 4 процента. Скорее всего, запрос обработается даже не сегодня.

Пусть и так.

* * *

Что это такое с Леттке? Еще на совещании у Адамека он то и дело так странно смотрел на нее, а теперь что? Поручил ей то, что на самом деле являлось его работой, – что это – своего рода признание? В обмен на то, что она немного обучила его СЯЗ? Вероятно, даже слишком много, если посмотреть, для чего он это использовал.

Или же он просто разленился?

В любом случае это дело теперь висело на ней. Она поволочила толстую папку через лестничную клетку, обхватив ее двумя руками и с трудом открывая тугие маятниковые двери плечом, коленями и локтями.

Каким безжизненным выглядело сегодня ведомство! В коридорах никого, во всем здании царила такая жуткая тишина, словно за каждой дверью кто-то лежал мертвым на полу. Казалось, весь мир затаил дыхание – или ей только почудилось?

Возможно, это как-то связано с туманом, подумала Хелена, когда наконец добралась до своего кабинета и сумела отпереть дверь, не разбросав содержимое папки по полу коридора. За окном царила густая серость, как будто весь остальной мир исчез, даже очертания противоположной стороны улицы скорее угадывались, чем были различимы.