Не убоюсь зла - Роберт Хайнлайн

Джо с неохотой сел за стол, рассеянно откусил хлеба – и изумился:

– Кто готовил?

– Мы вдвоем, – ответила Джоан.

– Однако. Вкусно.

– Джоан научила меня рецепту. Обязательно приготовлю тебе еще, – сказала Джиджи.

– Поскорее.

– Хорошо. Джоан, ты ведь умеешь читать?

– Конечно.

– Я и не сомневалась. Нам тут письмо от мамы Джо пришло, уже три дня лежит нераспечатанное. Все хотела найти кого-нибудь, кто бы прочел, но мне каждый день приходилось позировать, да и Джо не доверит письма матери первому встречному.

– Джиджи, Джоан наша гостья. Невежливо.

– Гостья, значит? Раз так, то я даже завтрак доедать не стану, а уж тем более позировать! Сейчас же вызову Фреда с Антоном и поеду домой!

(Так его, толстушка!) (Юнис, не груби.) (Что поделать, если я грубиянка? Да и вы тоже, если подумать; правда, не знаю, может, это с тех пор, как я поселилась у вас в голове.) (Сдаюсь. Но Джо не должен считать нас «гостями».) (Конечно нет. Надуйте губки, и пусть он вас поцелует – он еще не делал этого при свете.)

Джо задумчиво произнес:

– Извини, Джоан Юнис.

Джоан надулась:

– Извинений недостаточно. Поцелуй меня и скажи, что я – член семьи, а не гостья.

– Правильно, – поддакнула Джиджи. – Поцелуйтесь и помиритесь.

– Вот черт! – Джо поднялся, подошел к Джоан Юнис, приобнял ее и поцеловал. – Член семьи. Не гостья. Ешь, пока не остыло!

– Так-то. Спасибо, Джо. – (Он умеет лучше.) (Это мы знаем.) – Я не стану читать письмо, если ты меня не попросишь. Джиджи, удивительно, что ты не умеешь читать. Ты очень грамотно говоришь. Плохое зрение?

– Нормальное. Говорить я умею, ходила на курсы, даже в театре играла. Наверное, стоило научиться читать, но я не жалею, что не научилась. Компьютер перепутал мои ответы на вступительном тестировании в школу, и я доучилась до шестого класса, прежде чем это заметили. Менять что-то было поздно, и я осталась на «практическом». Дальше разговоров о переобучении дело не зашло; директор сказал, нечего тратить деньги на тех, кого бесполезно учить. – Джиджи развела руками. – Может, потому, что он был цветной. Ну да я и не жалею, что не выучилась читать. Джо, принести письмо?

– Конечно. Джоан Юнис – член семьи.

Почерк у мамаши Бранки оказался неразборчивым, так что Джоан для начала прочла письмо про себя, чтобы потом не спотыкаться, – и тут же наткнулась на затруднение.

(Юнис! Что мне с этим делать?) (Близняшка, никогда не говорите мужчине то, что ему знать не нужно. Я опускала все лишнее. Даже в вашей корреспонденции, когда вы совсем плохо себя чувствовали.) (Знаю. Кое-что довелось перечитывать.) (Большую часть я сразу отправляла в шредер. Этому письму место там же, так что подвергните его цензуре.) (Милая, ты была женой Джо, а я нет. У меня нет права цензурировать его почту.) (Близняшка, для меня выбор между правдой и добротой очевиден.) (Заткнись! Я не буду цензурировать письма Джо!)

– Никак не разберу почерк, – извинилась Джоан Юнис. – Ладно, поехали:

Дорогой малыш,

мама чувствует себя не…

– Не читай все, – перебил Джо. – Перескажи.

– Точно, – согласилась Джиджи. – Мама Джо всегда пишет всякую хрень про шумных соседей, их собак, кошек и людей, которых Джо в глаза не видел. Расскажи, какие новости, и достаточно.

(Что я говорила, близняшка?) (Юнис, я все равно не буду цензурировать. Ладно, сплетни выкину. И может, перефразирую немножко.) (Босс, вы ведь со мной согласны. Не обманывайтесь.)

– Хорошо. Твоя мама жалуется на больной желудок…

Мамочка низдарова и лекарства нипомогают. Врач говорит это ни рак желутка, да что он понимаит? У ниво на табличке написано интернист, а все знают, что интернисты – студенты, ни настоящие врачи. Зачем мы платим налоги, если всякий студент можит миня уморить какбутто я кошка или собака, которых они всегда мучиют, как по тиливизору говорят?

– Джо, твоя мама пишет, что ее беспокоит желудок, но она обследуется у интерниста – это врач по внутренним болезням, они все очень грамотные специалисты, – и тот заверил ее, что это не рак и не какое-нибудь другое опасное заболевание.

От новова священика проку чуть. Сопляк а думаит бутто знаит все. Савсем миня не слушаит. Говорит, меня лечат не хужи других, хотя знаит что это нитак. Сичас тут ниггерам все а нам ничево. Мы, белые, все здесь пастроили, кровью и потом за все платили, а стали никто. В пуликлинике твою маму заставляют ждать пока примут мексиканок! Ты только подумай!

– Она пишет, что в вашей церкви новый священник, младше прежнего. Он все проверил и убедился, что твою маму лечат как следует. Вот только очереди в поликлинике иногда длинные.

– Да и ладно, – сказал Джо. – Она все равно не работает, делать ей нечего.

У Аннамарии будит ребеночик. Сопляк-священик говорит, ей надо в роддом, а ты знаишь, какие эти они ужасные и вапще это нипоамерикански разлучать семьи. Раньше так ниделали; я об этом и сказала инспектору. Они тратют кучу денег на тех, кто этаво не заслужил, а нихотят дать нимношко приличной семье, которая всиво то хочит, что бы от нее отстали. Однаво из близнецов Джонсонов – ни каторый вылетел из школы, а катораво выпустили под залог – снова замели! Вот в их семью инспектор бы и ходила, так нет, сказала мне нилезть ни в мои дела.

– Какая-то Анна-Мария беременна.

– Джо, это которая? – спросила Джиджи.

– Младшая сестра. Ей двенадцать. Может, уже тринадцать, – пожал плечами Джо.

– Короче говоря, ваш священник просит, чтобы ее отправили в специальное учреждение для рожениц, но мама считает, что ей будет лучше дома. Еще она пишет про какого-то Джонсона.

– Плевать на него.

Малыш, мама ниполучала от тибя письма с тех пор как умирла Юнис. Из ваших саседий никто ниумеет писать? Мама очень волнуица, когда ниполучаит весточки от сыночка. Я каждый день правиряю ящик, что бы никто ниукрал письма, но нинахожу ничего от моего малыша Жозе, только рикламу и счита рас в месяц.

– Джо, она жалуется, что ты давно ей не писал. Я с радостью запишу что-нибудь под твою диктовку, пока я здесь, и отправлю экспресс-почтой.

– Подумаю. Спасибо, – без энтузиазма ответил Джо. – Сначала картина. Что-нибудь еще?

(Юнис, осталось самое сложное.) (Так пропустите!) (Не могу!)

Я видела тибя по тиливизору и чуть ниумрла, когда ты сказал, что не взял тыщу мильонов долларов, на каторые имел полное право. Ты савсем о маме нидумаешь! Зря я тибя любила, воспитывала и личила, когда ты ключицу сломал? Иди к этой мисс Йохан Бассейн Бок Смит и скажи, что бы пиристала лыбится, потомушта я этова так ниоставлю! Уже сходила к адвокату, он сказал возмеца за половину денег как толька я ему заплачу тыщу на расходы. Я ему сказала что он ворюга, но ты скажи этой мисс Смит пусть заплатит, нито мой адвокат засадит ее в тюрягу. Думаю можит мне взять всех и пожить у тебя пока она низаплатит и потом можит быть тоже. Жаль бросать старых друзей в Филли, но ктото должин о тибе заботится раз ты без жены. Для моево дарогова мальчика я на все готова.