Офицер: Офицер. Тактик. Стратег - Андрей Земляной

– Что, так плохо?

– Да нет, ворчу просто. – Надежда громко рассмеялась. – Сама такой же была лет пять назад. Приходится каждое слово доказывать делом. Кстати, хочу сказать спасибо за новые винтовки. Девчонки в них просто влюбились. После мосинок – просто шедевр.

– Это не мне спасибо, это ижевцам. – Кирилл покачал головой. – Я им просто идей накидал в виде эскизов, а они уже сделали все остальное. Вот подожди, скоро пойдут БСК – бесшумный стрелковый комплекс, вот тогда и благодарить будете. С двадцати метров звука уже не слышно.

Большая группа забайкальских казаков гуляла в «Метрополе» по случаю перевода в столицу. И не просто куда-нибудь, а в корпус Особого назначения под командованием Стального Кира. Слухов и легенд о личности комбрига ходило предостаточно, но что в этом правда, а что выдумка, казаки разобраться не могли. Слишком уж фантастически все звучало. Хотя пленные и «языки» с «той» стороны рассказывали вроде одно и то же, что наводило на мысль о значительной доле истины в этих байках.

Особенно много шума наделала история о покушении на товарища Сталина, когда Кир вместе со своей невестой положили не то пять, не то десять беляков, прикрыв Сталина собственными телами.

Сами казачки, неоднократно ходившие в рейды на вражескую территорию, были действительно опытными вояками, а ордена на груди, и царских времен и советские, говорили об этом лучше всяких слов.

Забайкальский казак Артемий Рыбаков, воевавший еще на сопках Маньчжурии, о чем-то тихо спорил со своим давним другом и побратимом Иваном Евграшиным, пока на это не обратил внимание подполковник Валерин.

– О чем спор?

– Да он это, – негромко произнес Евграшин и упрямо посмотрел на товарища. – Я же его в госпитале как тебя видел. Он туда к своим приезжал, ну и спел несколько песен. Помню, одна такая была… про казаков, только донских.

– А давай попросим его спеть? – азартно предложил Рыбаков, не боявшийся ни бога, ни черта, ни начальства. – Неужто откажет?

– Осади, – Валерин покачал головой. – Видишь, он с девицей сидит. Негоже им мешать. Может, это у них первая встреча… а может, последняя. А тут мы. Да и как ты себе это представляешь, просить комиссара госбезопасности спеть? Он тебе что, приятель?

– А я так мерекаю: не то ты, командир, говоришь, – Рыбаков задумчиво покачал головой. – Песня – она для всех. Не только, чтобы для нас или для него. Она же и для нее будет…

Он встал, надел папаху, одернул бешмет и решительным шагом пошел к столику, где сидели Кирилл с Надеждой.

Сделав два уставных шага, казак вытянулся по стойке смирно и щелкнул каблуками.

– Командир отдельного разведэскадрона Забайкальской казачьей дивизии капитан Рыбаков. Разрешите обратиться, товарищ комиссар государственной безопасности третьего ранга?

– Лихо вы врезали японцам на левом фланге, товарищ Рыбаков. – Новиков улыбнулся и оценивающе посмотрел на грудь казака, где кроме ордена Красной Звезды и Святого Станислава третьей степени с мечами был и полный Георгиевский бант. Специальное постановление СНК приравнивало часть наград царского времени к советским наградам, и на груди многих военнослужащих можно было видеть такое вот смешение историй^[216].

– Спасибо, товарищ комкор. – Комэск кивнул. – Тут мы гуляем, ну, по случаю перевода под ваше начало. Это же ваша песня про конников Буденного? Спойте, а? Всем обществом просим.

– Спой, Кир… – Надя положила свою руку поверх ладони Новикова и чуть сжала. – Я так люблю, когда ты поешь. У тебя в глазах словно васильки расцветают.

Кирилл улыбнулся Наде и, обернувшись к казаку, кивнул.

– Гитара?

– Сейчас будет. – Рыбаков кивнул в ответ. – Не побрезгуйте к нашему столу, ваше… товарищ комкор.

Казаки, увидев, что Новиков вместе со своей дамой встал и направился к их столу, сразу организовали еще два места, а Артем Рыбаков, заткнувший ресторанный оркестр, наигрывавший танго, уже нес гитару.

– Вот… тащ комкор.

Легко пройдясь по струнам большой концертной гитары покрытой черным, кое-где облупившимся лаком, Кирилл мощно, во весь голос запел в ритме кавалерийской рыси.