Отмели космоса - Антон Якушев

– Ну всё, хватит, – резко сказал Бубнов, запустив руку под одежду.

Я достал заспинный нож взамен утерянной дубинки. Бубнов вытащил какой-то цилиндр, кинул его в мою сторону. Я увернулся, цилиндр пролетел мимо и глухо застучал по металлу, укатываясь куда-то.

– Фрачий холод, – разочарованно протянул Бубнов.

Я резко рванул к нему, размахивая ножами. От большинства хаотичных выпадов он увернулся, но последние достигли цели, оставив неглубокие порезы на одежде. Он тут же перехватил инициативу и, долбанув по пальцам, выбил нож. Затем он, схватив меня за руку, дёрнул её на себя, выкрутил, заставив выпустить второй нож, после чего притянул, откинул свою дубинку, схватил и бросил меня на обломки. Я покатился по острым граням, зарабатывая новые гематомы. Бубнов тяжело дышал, ему было плохо, вздохи напоминали дыхание старика во время инфаркта. И всё же он стоял на ногах твёрдо, в отличие от меня.

– Хватит. Сдайся, я не буду тебя убивать, – сплюнул красным Бубнов.

– Нет.

– Твой шанс – один на сотню.

– Я контрабандист, у меня достаточно карт в рукаве.

– Ты их все потратил.

– Крайне опасное, – сказал я, доставая из-за пояса ствол Инес, – заблуждение.

Конечно же, он успевает среагировать. Пока я направляю на него оружие, он вцепляется в свою левую руку. Я нажимаю на кнопку спуска, он что-то дёргает, после чего раздаётся выстрел, больше похожий на небольшой взрыв, и заряд картечи отбрасывает меня на спину. Нет времени думать, нет времени целиться – упав, просто стреляю дальше, даже не надеясь попасть в бегущего ко мне Бубнова. Тем не менее пара снарядов в него всё же угодила, но от последних он очень умело увернулся, припав влево.

В следующую секунду я получаю пинок по голове, сильно смягченный шлемом, и вцепляюсь в гаусс двумя руками, не позволяя Бубнову его отобрать, но в физическом плане мы несравнимы – он, как будто издеваясь, вырывает ствол и отходит назад, но тут его скручивает кашель.

Это один из самых жутких кашлей, который я слышал в своей жизни. Громкий, перебивающий пургу, хрипящий – люди, которые так кашляют, наверное, уже написали завещание. Изо рта Бубнова вылетают капли крови, он пытается побороть приступ, но именно эта передышка позволила мне встать, выхватить короткий тычковый нож и броситься на бывшего капитана, метя в шею. Тот, не переставая кашлять, одним движением вскинул ствол, направив мне его прямо в лицо. Я вижу, как он жмёт на кнопку… и ничего не происходит. Я расстрелял весь боезапас до того, как Бубнов отобрал ствол.

Он успевает слегка сместиться, но не остановить мою руку. Короткое лезвие вонзается на пару сантиметров в шею, где его и останавливает рука капитана. Финальным усилием дёргаю клинок, прорезая ещё сантиметр кожи, после чего меня отталкивает удар в грудь.

Попадание картечного заряда Бубнова не прошло бесследно – я чувствовал, как некоторые картечины, пробив уничтоженную кинетическим револьвером броню, увязли в мясе. Горячая кровь вытекала из свежих отверстий, пропитывая одежду. Я срезаю лямки бронежилета и откидываю его в сторону. Больше он мне не поможет.

Снова бросаюсь в бой, но Бубнов, выхватив боевой нож, который я в последний раз видел во время подготовки к штурму базы Ангела, резко прочерчивает линию, рассекая мне кисть. Впрочем, тычковый нож не так просто потерять, в отличие от обычного. Жаль, что рука была и так травмирована, и пальцы сами разжались. Пытаюсь подхватить клинок, но Бубнов тут же отгоняет меня резким выпадом.

– Что ещё осталось? – спрашивает он меня свистящим голосом.

Я достаю чётки, надеваю их на руку. Бубнов усмехается. Впрочем, улыбка его гаснет, когда я достаю заточку с обмотанной серебряной проволокой рукояткой.

– Сколько у тебя этих сраных ножей? – устало спрашивает Бубнов.

Желания отвечать нет. Кажется, это конец. Я теряю силы быстрее, чем он, если сейчас не получится убить Бубнова, то убьют меня. Остаётся последнее средство. Всё, что нужно сделать – поймать его нож своим животом и не дать вытащить лезвие, одновременно нанеся удар заточкой в шею. Кажется, мой прошлый тычок не достал всего немного до артерии, но сейчас я обязан попасть.

Вдруг раздаётся жуткий гул, волна воздуха обдаёт нас, сметая принесённый пургой снег с пола развороченного отсека. Над нами зависает корабль в форме мутировавшего баклажана.

– Вот и заказчик, – с какой-то отстранённостью произносит Бубнов.