Маара и Данн - Дорис Лессинг

Подальше к востоку сверкала в лунном свете обширная водная поверхность, и Маара с Данном направились туда, осторожно ступая по болоту. Вышли к озеру и вскоре обнаружили привязанную к пню лодку. Они улеглись в лодку и закутались в серые одеяла. Здесь царила тишина, звуки из гостиницы не доносились до озера. Разговаривать не решались, лишь еле слышно перешептывались.

— В жизни так не боялся, — прошептал Данн, и Маара согласилась:

— Нутром чую, кто-то за нами ползает.

Даже сквозь одеяла их пробирал холод. Спали поочередно. Луна закатилась, совсем стемнело, и в кромешной тьме они услышали шаги. Кто-то шлепал по болоту, шуршал камышом. Так и подмывало вскочить и убежать. Но куда? И почему преследователь один? Вряд ли Чарад или Билма ограничились бы одним исполнителем.

Черная фигура приблизилась к лодке. Неизвестный остановился, всматриваясь в камыши, в озерную гладь, заметил лодку. Может быть, уловил даже неясные очертания чего-то, лежащего на ее дне. Но тут раздался резкий крик камышовой птицы, и он, ахнув, кинулся наутек.

— Кулик, — прошептал Данн.

— Кулик, — повторила Маара.

Они лежали, вслушиваясь, но ничего более не слышали. Затем опять закричала птица. Может быть, Кулик вернулся?

Небо посветлело. Брат с сестрой выбрались из лодки, дрожа от холода, осторожно пробрались сквозь камыши, но ничего подозрительного не заметили. Открытое пространство между камышами и постоялым двором преодолели быстрым шагом, почти бегом. От постоялого двора к границе уже тянулась цепочка людей. Маара и Данн вернулись в свою комнату. Даулис сидел, привалившись спиной к стопке одеял, держал на руках Лету, гладил ее по голове. Он сообщил, что ночью кто-то скребся в ставни и в дверь, и выслушал их рассказ.

— Пора, пора, — заторопила Маара. — Идемте.

Разбудили Лету, позавтракали, Даулис заплатил за комнату, и они направились к пограничному посту. Здесь разделительная полоса оказалась выполненной капитально, не так, как на подразумеваемых незримых или нечетко обозначенных южных границах. Путь преграждало тяжелое деревянное бревно, от которого в обе стороны, сколько хватало глаз, тянулось проволочное ограждение. Не ржавое и дырявое, как в Хелопсе, а сверкающее множеством новеньких острых колючек.

С южной стороны от бревна зевало с полдюжины стражников, лениво разглядывавших проходящих, но с другой стороны находились человек сорок в черных комбинезонах и теплых черных плащах с капюшонами. Они подсчитывали проходящих, перебрасывая справа налево крупные бусины, нанизанные на туго натянутые поперек деревянной рамы шнурки. Когда все бусины рамы оказывались переброшенными влево, раму относили в сарай и складывали в стопку с другими такими же.

Пейзаж и здесь не радовал, посреди равнины торчали несколько деревьев. Туман рассеялся, но Лета заставляла себя глядеть по сторонам. Даулис поддерживал ее, пристроившись позади Маары и Данна, предупредивших его, что опасность еще не миновала. В толпе ожидающих люди переговаривались, чаще всего на чарад, но слышался и махонди, и диалект, который они сначала не узнали, но он тоже оказался махонди. Были здесь люди, посещавшие родственников и возвращавшиеся домой, были и чиновники, причем северных чиновников, направлявшихся на юг, пропускали сразу, а южным приходилось ждать и проходить через множество формальностей. Группы людей, составлявших очередь, держались обособленно, не подходили друг к другу вплотную, несмотря на ленивые понукания солдат, стремившихся сбить очередь поплотнее. Стоявшие перед нашими четырьмя путешественниками оглядывались и глазели на них, да и задние, их обсуждали, на них показывали пальцами. Три высоких махонди, конечно, привлекали внимание, но все же не такое, как Лета, женщина народа альб, которую все рассматривали как ровню, а не низшее существо. К тому же к оправившейся от шока Лете вернулась ее привлекательность.

Очередь действовала на всех усыпляюще, и Маара как будто проснулась, увидев, что Данна схватили за руки и рванули прочь двое мужчин, лица которых почти полностью скрывали головные повязки. Один из них, конечно, был Кулик. Данн шатнулся в сторону подоспевшего стула. Маара прыгнула к Кулику и прижала к его горлу браслет-змейку с выскочившим лезвием.

— Если не отпустишь, я использую это!

— Сгинь! Убью!

— Отлезь, сука! Проткну падлу, бл…

Ни один из нападавших не осознал опасности, исходившей от змейки, однако секунды замешательства хватило, чтобы подскочил Даулис с ножом и кинжалом в руках. Произошло все так быстро, что народ в очереди ничего и заметить не успел. Для Маары течение времени замедлилось, она расчленяла свои действия и оценивала их, и прогнозировала их последствия: «Если я нажму пружинку, Кулик умрет, тогда солдатам придется вмешаться, возникнут сложности…»

Двое ослабили хватку, и Данн вырвался, выхватил нож. Тут Маара вспомнила, что ее брат когда-то поклялся убить Кулика.

Но не теперь. Маара отпустила Кулика, Данн убрал нож. Кулик с ненавистью оскалил зубы — знакомая гримаса — и прыгнул вместе со своим подручным в стул; бегун потопал к постоялому двору.

Передние вообще не заметили случившегося. Задние, которые не могли не видеть, усердно разглядывали что-то перед собой, выражая всем своим видом полнейшее неведение. «Ничего не видели, ничего не слышали, ничего никому не скажем». Если бы разбойники уволокли Данна, никто бы не только не вмешался, но даже и солдатам бы не сказал. Да что ж это за люди такие? Может быть, близким своим они и оказали бы помощь, кто его знает… Из стражников кто-то, правда, проводил взглядом удаляющийся стул, но и только.

Маара видела, что Данн как будто ожил после встряски, глаза его сверкали, он широко улыбался сестре.

— Ну теперь, Маара, можно и проиграть эту змейку в кости, она уже сослужила нам отличную службу.

— Пока погожу, уж очень это хорошее орудие убийства.

Змейка покоилась на ее руке, смертоносное жало вернулось в потайную канавку.

Скоро очередь дошла и до них, четверых, они прошли за бревно, подошли к солдатам Тундры. Даулис не успел и рта раскрыть, дежурный офицер его опередил:

— Нам сообщили о вашем прибытии, но втроем, а не вчетвером.

— В Центре еще не знали. Чрезвычайная ситуация.

— Но вам приготовили только трех лошадей.

— Что же делать?

— Не знаю. Лошадь добыть не так-то просто.

Лошади стояли тут же. Крепкие, но небольшие лошаденки, никоим образом не приспособленные для перевозки двоих. Кроме того, ни Маара, ни Лета никогда в жизни к лошадям не приближались. Данн, правда, сказал, что он верхом ездил, но на смирной и хорошо обученной полосатой лошади. Эти же лошадки даже без седоков проявляли буйный норов: прядали ушами, били копытами, ржали и злобно скалили зубы. Впрочем, кроме казенных лошадей к посту подтягивались всевозможные наемные средства передвижения.

— Ладно, мы что-нибудь найдем, — успокоил Даулис офицера.