В связи с особыми обстоятельствами - Александр Конторович

Скорее всего, они резонно полагали, что любой гипотетический злодей (буде таковой тут откуда-то возьмется) первым делом обязательно нападет на часового – как на самую слабую часть банды. Лезть же на основные силы мог (с их точки зрения) только сумасшедший.

Ну-ну… думайте так и дальше…

Звякнул об пол металл – замок наконец-то поддался усилиям мародеров.

Махавший топором мужик удовлетворенно крякнул и отшвырнул его в сторону – не нужен более. И напрасно – такая вещь всегда в хозяйстве пригодится, вот и запихнём его сзади за ремень…

Скрипнула крышка сундука, и вся троица заинтересованно уставилась в его нутро. Старший из них нетерпеливо отпихнул локтем соседа – не мешай! И ничуть не удивился тому, что сбоку стало свободнее – ясно же дураку сказано…

Неладное он почуял только тогда, когда что-то острое кольнуло его в район поясницы. Открыл рот, но сильная рука перехватила горло – и не вышло крика…

Третьего белоповязочника Алексей огрел подобранным топором – вытаскивать нож было некогда. А тот уже начал было разворачиваться на шум.

Второй, подколотый им в печень, ещё сучил ногами по полу, но с ним уже всё было ясно – не жилец.

С него Ракутин и снял кобуру с наганом – не помешает. Морщась от брезгливости (ещё и руки об таких марать…) вытер клинок ножа и сунул его в ножны.

Так… что мы имеем?

Три винтовки – две трехлинейки и польскую. Все – не новые, порядком уже потасканные. Здесь разве что патроны пригодятся – та винтовка, что в траве осталась, намного лучше выглядит.

Пнув ногою вещмешок, поставленный к стене, капитан обнаружил в нём каравай хлеба, и изрядный шмат сала – как это немцы его зевнули? Или прихвостни его ещё раньше зажать успели? Тайком от хозяев, так сказать… Почти полная литровая бутыль с молоком – горлышко заткнуто деревянной пробкой.

И все – более ничего съестного не нашлось.

Ну, ещё и телега осталась – там тоже что-то можно отыскать.

И часовой – с ним-то так спешить не нужно.

Кстати!

У мертвяков-то ведь и табак имеется!

И неплохой – жуткой, надо думать, крепости и духовитости самосад. Самое то…

Подобрав с пола пустой мешок, Ракутин высыпал в него оба найденных кисета. Хорошенько перемешал и встряхнул.

Готово…

Этот фокус ему рассказывал ещё дед Миша – как в воду глядел, пригодилось!

Теперь переоденем брюки – они покойнику ни к чему, пиджак… хорошо, что кровищей не сильно его запачкало. Повязку гадскую поправим – чуть не свалилась. А сапоги у нас и так похожие. Винтовку за плечо, мешок в руки (так, чтобы лицо прикрывал) – и пошли…

Увидев подходящего сзади человека с мешком в руках, Митяй только языком поцокал – надо же! Сколько всего накопали-то! А с виду и не сказать, что богатый дом…

Он слегка пододвинулся в сторону, чтобы подходивший не задел его своей ношей. А когда мешок (тяжелый, должно быть) внезапно повело в сторону, выбросил вперед руку – поддержать.

И внезапно на его голову обрушилось что-то легкое и непонятное – сразу стало темно. И стоило только открыть рот, чтобы вздохнуть…

Глядя на бившееся в припадках кашля тело, Алексей только присвистнул – ну, дед и присоветовал… Он же сейчас все легкие выплюнет!

Но нет, не похоже. Да и мешок вовремя у него с головы сняли.

Подобрав винтовку незадачливого часового, он пристроил её к плетню.

– Ну?! Долго ещё тут комедию ломать собираешься? Смотри, я человек нетерпеливый!

Сможет он говорить, тут и к бабке не ходи. Петь вот не получится, как и орать громко – опосля табачного-то сюрприза.

Хитроумный дед, когда рассказывал о вариантах применения такого вот мешочка с табаком, специально подчеркнул, что запорошив человеку глаза и дыхалку табачной пылью, можно разом свести его активность практически к нулю. Видеть он после такого фокуса, почти не сможет, да и дышать будет с большим трудом – не до воплей.

– Это, чтобы вы знали, старинный казацкий способ снятия часовых. Только мешок обычно из кожи шили – она всякие вопли глушит намертво! Ежели супостата по лбу звездануть – так ведь и переборщить недолго. Может и копыта отбросить, – вещал дед Миша, развалившись на койке. – А табачок, особливо злой – самое милое дело. Ни нюхать, ни орать – да и смотреть-то, почитай, что и нечем…

Не будучи сильно уверен в своих способностях правильно и прицельно (в смысле – не до смерти) огреть часового по башке, Ракутин и решил использовать науку старого сапера. Да и здоров был Митяй… а ну, как недостаточно сильно стукнешь?

Вот поговорить с ним капитану очень даже хотелось.

Было у него несколько вопросов к этому субчику…

– Ну? Оклемался?

– Да-х… да…

– Кто командовал немцами?

– Лей… лейтенант Рингольден… так, вроде…

– Откуда он?

– Их часть туточки рядом стоит… верст пять…

– Кто Игната заложил?

– Не… никто его… Они на поле копошились, где бой был, искали чего-то. А нас там поставили стеречь. Вот Панас его и углядел. Стали кричать, а тот, что… что с ним был – стрельнул, да и в кусты. А Игнат… он телегу бросить не схотел… вот и поймали его.

– И немцам сдали…

– Так ить… власть оне! Как не сдашь? У немца с этим делом строго!

Капитан только зубами скрипнул.

– Куда скотину гнать собрались?

– Так это… к немцам! Куды ж ишшо-то? Ихний главный так распорядился.

– Кто должен её гнать?

– От нас кого назначат – тот и погонит. А прочие – домой.

– С награбленным добром?

– Так… Игнату оно и без нужды-то! Чего пропадать впусте? Это немцы все сотворили – не мы!

– И ворота запирали… телегу ставили – тоже чужаки какие-то? А?

– Дык… немец же сказал!

– Угу… – Алексей присел на корточки, разглядывая лежащего на земле пленника. – Раненых вытащить – тоже немец не разрешил?

– Он! Такой злыдень!

– Куда скот вести?

– А тутось – версты три… чуток, может, и более. Туда! – кивнул головою пленный. – Рядом всё! К ночи и дошли бы…

– Пароль у часовых какой?

– Чегось? Не знаю я …

Так, толку с этого петуха более не будет – он и так уже рассказал всё, что знал. Ну что ж… отведем его к товарищам… на добрый сон. Пора уже, скоро темнеть станет, а тут ещё столько топать…

Спустя полчаса, закончив кое-какие приготовления, Ракутин неторопливо топал по дороге, помахивая найденным в сенях дома кнутом – подгонял бредущее вперед стадо. Форму свою он убрал в висящий за спиною вещмешок, напялив на себя подходящую по размерам одежду. На рукав присобачил пресловутую повязку и теперь мало чем отличался от давешних прихвостней. И в самом деле, маловероятно, чтобы все немецкие солдаты знали в лицо этих деятелей. Проходящая часть, сегодня они здесь, а завтра – за полсотни километров. Какая нужда в том, чтобы запоминать местных предателей?