Сердце Сумрака - Николай Желунов

– Несформированная судьба. Решать Сумраку. И знаешь, мы с мужем очень боимся его решения.

Полина привстала и долго с удивлением всматривалась в спокойную радужную ауру спящего мальчика.

– Жребий прихотлив, – сказала она, – и такой путь – тоже путь. Сил вам с мужем принять этот выбор.

– Полина, у тебя есть дети?

– Был сын. Погиб на Гражданской войне.

– Прости.

– Почти век пролетел. Давно отболело.

– Больше не хочешь?

– Детей? Долго не хотела. Сейчас – не от кого.

– Никто не нравится?

– Может, и нравится, – Полина пожала плечами под пуховым платком, – но ведь не так уж плохо одной на свете. Спокойно. И куда нам, Иным, торопиться? Я уже двадцать лет работаю в Русском музее, искусствоведом. Коллеги шепчутся, мол – слишком хорошо сохранилась. Я даже набрала возраст немного, чтобы меньше завидовали. Потом скину.

Женщины рассмеялись.

– Я тоже набрала, – призналась Нелли, – когда Огонек подрос. Нас за брата и сестру принимали.

– Наверное, здорово, когда муж и ребенок – Иные. Мой муж был морским офицером, красавцем и героем войны. Но я с первого дня не могла отделаться от мысли, что придется его хоронить и жить дальше. Эта мысль похожа на червячка, живущего в сердце и грызущего его потихоньку, днем и ночью. Потом уже на всех мужчин начинаешь смотреть так. Родился сын – и с ним та же история. Слышала, некоторые женятся только на Иных своего цвета – так выше вероятность родить Иного. А еще берут Иных детей из обычных семей и делают своими.

– Так поступают Темные.

– Так поступают несчастные, – вздохнула Полина, – а отец твоего парня – он кто, если не секрет?

– Он… – Нелли надолго задумалась. – Мне с ним очень повезло.

– Тоже маг?

– И довольно сильный. Добрый. Заботливый. Характер немного колючий, ясно, в кого сын пошел…

– Подожди-ка.

Они замолчали, прислушиваясь. Поезд уже некоторое время стоял на станции без движения. В тумане за окном бледными пятнами плавали фонари. Полина осторожно отодвинула край занавески:

– Малая Вишера. Здесь стоянка всего две минуты. Обычно…

Нелли почувствовала, как мгновенный озноб сковал тело. Никто из Темных не видел ее. Никто не знает, что она с детьми едет на этом поезде… за исключением той девчонки на Ладожском вокзале. Значит, все-таки разболтала. Рука Нелли инстинктивно скользнула за пазуху – прикоснуться к успокаивающему гладкому металлу оружия. Это не укрылось от взгляда спутницы.

– Что за проблемы у тебя с Темными?

– Лучше тебе не знать.

– Нет уж, я с тобой еду, рассказывай.

– Это личные разборки. Их Дозор помогает моему врагу.

– А наш – тебе?

– Нет. Если встретишь Ночной Дозор, прошу – не говори им обо мне.

– Как все мудрено… И что, кто-то видел тебя садящейся в поезд?

Нелли быстро пересказала свои приключения на вокзале.

– Эта девчонка, – спросила Полина, – не заметила Огонька? Только тебя и Лину?

– Думаю, не заметила. Я уже ни в чем не уверена.

За окном в чахоточном мерцании станционного фонаря скользили тени. Кто-то торопливой походкой прошел под окном – и Полина задернула шторку.

– Может, кто-то важный на поезд опаздывает, – предположила она.

– Ради кого в Малой Вишере задержат состав? Вот что, – Нелли устало прикрыла глаза, – постарайся задержать их. Мы с детьми побежим в последний вагон и спрыгнем.

Полина посмотрела с сомнением:

– И что дальше, в Москву по шпалам? А если вас увидят? Давай-ка мне свою куртку. Роста я примерно твоего, волосы светлые… вряд ли твоя туалетная подруга уже здесь собственной персоной.

– Что ты придумала?

– Побуду тобой. Буди сына, и полезайте наверх, на багажную полку.

– А Лина?

– Лина путешествует со мной.

Огонек не задавал вопросов, подхватил куртку и полез наверх. Полина выключила свет, а затем пустила в ход что-то получше «сферы невнимания», что-то совершенно незнакомое (дореволюционное?), – и Нелли, вжимаясь в стену у нее над головой, снова задумалась, сколько же лет ей может быть на самом деле.

– Теперь даже я вас не вижу, не чувствую, – нервно усмехнулась Полина. Она выглянула в коридор и быстро отдернула голову. – Двое Темных. Проверяют все купе. Хорошо, что мой проводник вас не видел.

Огонек тяжело вздохнул. Нелли сжала руку сына и приложила ствол револьвера к губам. Мальчик отвернулся к стене.

Лина посапывала на своей полке, натянув на ухо плед.

В дверь постучали – тихо, но настойчиво. Полина открыла не сразу… в темноте появилась полоска света, и ее сразу заслонила тень.

– Что вам нужно? – заспанным голосом спросила Полина.

– Задать пару вопросов, – ответил низкий мужской голос.

– Вам скучно и одиноко? Я не знакомлюсь с мужчинами в поезде.

– Мы – Дневной Дозор.

– Так приходите днем.

– Мадам, – перебил второй голос, – поезд никуда не пойдет, пока вы не ответите на вопросы.

– Обязательно это делать сейчас?

– Да. Для начала – вашу регистрационную метку.

– На каком основании?

Первый голос вмешался, и теперь он звучал куда жестче:

– Ты подозреваешься во множественных убийствах и нанесении тяжких телесных повреждений находящимся при исполнении сотрудникам Дневного Дозора. А также в нарушении Великого Договора и предписаний Инквизиции.

Все это должно было, наверное, сильно действовать на любого Иного – но голос Полины даже не дрогнул:

– Вам очень повезло, господа. Я в жизни не убила никого крупнее мухи. Так что можете идти домой спать.

– К дьяволу! Показывай метку, или мне придется снять ее насильно.

– Не сомневаюсь в ваших моральных качествах. Что ж, господин насильник, смотрите…

Несколько секунд длилось молчание. Дозорные пытались сопоставить данные по ориентировке с тем, что видели. Светлая Иная, пятого уровня, блондинка… та или нет?

– Кто едет с тобой в купе? – голос Темного немного смягчился.

– Моя дочь.

– Она тоже Светлая.

– Да, это большая удача.

– Я не вижу у нее регистрации.

– И не увидишь. Она только вчера инициирована. По правилам, у меня есть еще месяц, чтобы все оформить.

– Разбуди ее, я хочу посмотреть.

– Я не обязана этого делать и не стану. Я только недавно ее с трудом уложила. У вас есть дети? Знаете, как это бывает нелегко?