Стареть не обязательно! Будь вечно молодым, или Сделай для этого всё возможное - Билл Гиффорд

В сентябре 1993 г., когда восемь терранавтов покинули стеклянные застенки «Биосферы-2», помпезная торжественность их встречи была пронизана нескрываемым чувством облегчения, что этот длительный и невероятно сложный проект наконец-то был завершен. Эксперимент начинался в атмосфере восторженного оптимизма («Когда-нибудь мы так же будем жить на Марсе!»), но постепенно энтузиазм сменился глубоким скептицизмом, и на проект обрушилась волна негативных публикаций, включая журналистское расследование. Еженедельник Village Voice обнаружил, что корни этого проекта уходят в весьма странную организацию под названием «Синергия», которую газета охарактеризовала как религиозную секту. Кроме того, за два года члены команды разделились на два враждующих лагеря, и, как признавались создатели первого реалити-шоу «Большой брат», вдохновением для них послужила именно напряженность и драматичность ситуации внутри «Пузыря». Моральное состояние участников эксперимента было таким же жалким, как их диета, поэтому «открытие дверей» стало радостным событием для всех заинтересованных сторон. По крайней мере, теперь терранавты могли нанести визит к палаткам с хот-догами.

Для Уолфорда конец «Биосферы-2» ознаменовал начало новой темной главы в его жизни. До начала эксперимента он был здоровым и полным сил человеком, выглядевшим намного моложе своих 67 лет. Но эти два года разрушили его тело. Возможно, сказалось отсутствие нормального питания или сыграли роль какие-то другие причины, но на фотографиях, сделанных в «Пузыре», Уолфорд выглядит нездорово худым и изможденным. Он потерял 11 кг из своих скромных 66 кг и сильно постарел (вы можете убедиться в этом, сравнив два его снимка).

Но реальный ущерб был невидим для глаз. Через шесть месяцев после выхода из «Биосферы» Уолфорд впал в глубокую депрессию{125} и начал злоупотреблять алкоголем, выпивая бутылку водки каждые четыре дня. Он повредил себе спину, работая на приусадебном участке, и первое время едва мог ходить. Но, самое главное, что-то нарушилось в его головном мозге: через три года после завершения эксперимента у него начались приступы «застывания», когда он резко переставал двигаться и падал. Вскоре ему потребовались ходунки.

Его друзья подозревали, что он приобрел некую разновидность болезни Паркинсона, что, вероятно, было вызвано не ограничением калорий, а ограничением кислорода. Создатели «Биосферы-2» не предвидели того, что обширные бетонные поверхности внутри комплекса будут поглощать буквально тонны драгоценного кислорода, лишая людей воздуха. Сам Уолфорд был очень встревожен, когда спустя примерно полгода обнаружил, что не в состоянии выполнить даже простые вычисления.

Даже после того как атмосфера была «восстановлена» путем закачки нескольких тонн кислорода и установки дополнительных поглотителей СО2 (которые журналисты впоследствии с радостью обнаружили), уровень кислорода все равно оставался низким. Терранавты жили в атмосфере, аналогичной той, которая наблюдается на высоте примерно 2100 м над уровнем моря, что достаточно тяжело. Концентрация СО2 и моноксида углерода (угарного газа) достигала опасно высоких уровней. А известно, что продолжительное воздействие моноксида углерода может провоцировать развитие болезни Паркинсона и других неврологических расстройств.

Несмотря на свою болезнь, Уолфорд сохранял ясность ума и продолжал соблюдать свою диету, настаивая на том, что она замедляет, а не ускоряет прогрессирование заболевания. Даже в 2001 г. он расхваливал преимущества ограничения калорийности питания Алану Алде{126}, пригласившему его на свое телешоу Scientific American Frontiers, утверждая, что ограничение калорий «позволит мне прожить гораздо дольше, чем мне предписано судьбой». Он сказал, что надеется дожить до 110 лет, как Сьюзан Сомерс.

Но физически он был развалиной. Видеозапись Уолфорда, сделанная в том же году, шокирует: буквально за десять лет он превратился из брызжущего энергией воплощения капитана Жан-Люка Пикара из «Звездного пути», которым он вступил на борт «Биосферы-2», в скрюченного, дрожащего старика, едва способного передвигаться самостоятельно. Ему уже был поставлен диагноз – болезнь Шарко, которая в конце концов свела его в могилу в 2004 г. Хотя ему не удалось обрести бессмертия, за свои 79 лет жизни Уолфорд сумел сделать столько, сколько большинству из нас не удалось бы сделать и за три земных срока.

К тому времени, когда Рой Уолфорд умер, ученые уже несколько десятилетий, а если брать в расчет Луиджи Корнаро, то несколько столетий изучали феномен ограничения калорий, но так и не поняли самого важного: как это работает.

Самое удивительное в ограничении калорийности то, что оно работает, и точка. Это противоречит здравому смыслу: разве голодающие животные не становятся слабыми от голода и не погибают? На самом деле все наоборот. Мыши, сидящие на диете с ограничением калорий, становятся более активными и пробегают на беговых дорожках на несколько миль больше, чем их хорошо питающиеся собратья, говорит Рик Вейндрук. Это относится не только к мышам и крысам, но и к широкому спектру других живых существ от дрожжей, которые также начинают процветать на ограниченной диете, до собак. И долгое время никто не имел ни малейшего представления, почему.

Вейндрук и Уолфорд подозревали, что нехватка пищи каким-то образом переводит живое существо – будь то одноклеточные дрожжи, мышь или человек – в другое метаболическое состояние, которое по каким-то причинам является более здоровым. «Дело не в том, что этот автомобиль синий, а этот красный, – говорит Розалин Андерсон, коллега Вейндрука из Университета Висконсина. – Это как если автомобиль сам по себе получит другой двигатель».

В начале 1990-х гг. исследователь из Массачусетского технологического института Леонард Гуаренте обнаружил у дрожжей особый ген, который, предположительно, реагировал на нехватку питательных веществ. Казалось, эти крошечные производители алкоголя способны измерять доступное им количество пищи и регулировать свой метаболизм соответствующим образом, чтобы прожить как можно дольше. Этот ген был назван SIR2, и было выдвинуто предположение, что он отвечает за оптимизацию функционирования клетки в ответ на дефицит пищи.

История стала еще более интригующей, когда аналоги гена SIR2 были найдены у других живых существ, от червей и плодовых мушек до мышей и обезьян. Эти гены, названные сиртуинами{127}, относятся к разряду «эволюционно консервативных» генов – они фактически не подвергались изменениям в ходе эволюции с момента их появления у древнейших организмов и сегодня присутствуют у множества различных видов животных и даже растений. Это означает, что они играют важную роль для выживания организмов, и теперь мы понимаем почему: они позволяют живым организмам переживать длительные периоды голодания, которые являются неотъемлемой частью естественных условий существования. Охотник-собиратель, который был способен пережить долгую голодную зиму, не слабея от нехватки еды, а, наоборот, становясь сильнее и здоровее, имел эволюционное преимущество перед теми, кто не мог выжить без сочного куска мяса. Но когда мы хорошо питаемся, те же самые гены, кажется, пытаются нас убить.