Головы профессора Уайта. Невероятная история нейрохирурга, который пытался пересадить человеческую голову - Брэнди Скиллаче

Дело всей жизни не поместится в одной комнате. Коробки из кабинета Уайта со всеми сокровищами разъехались в три разных места.

Уайт получил в «Метро» особый «пенсионный кабинет» – помещение, которое он делил с несколькими врачами-пенсионерами, не нашедшими в себе сил окончательно расстаться с клиникой и всем, что она для них значила. Кое-какие мелочи перебрались в его домашний кабинет в Шейкер-Хайтс, и без того набитый до отказа, а остальное поехало вместе с ним в Женеву-он-зе-Лейк. Дом у озера выглядел несколько современнее: письменный стол с пластиковой столешницей, раздвижные окна, выходящие на озеро. На стенах недавно развешанные дипломы, черно-белые фото с первых операций, портрет папы римского. Две фотографии особенно дороги Уайту. Первая – портрет Харви Кушинга, которого часто называют отцом нейрохирургии. На второй – человек, с которым Уайт познакомился лично: доктор Владимир Неговский, советский основатель реаниматологии и пионер применения гипотермии, наследник дела Сергея Брюхоненко, экспериментировавшего с «оживлением организмов».

В Россию Уайт возвращался не раз. В 1992 году он даже посетил Институт мозга вместе со съемочной группой CBS. В тот приезд Уайта наконец допустили в таинственную комнату № 19, где хранится коллекция законсервированных в формальдегиде мозгов советских лидеров – в том числе самого Ленина^[495]. Его мозг, долгие годы объявлявшийся утраченным, на деле был разделен на немыслимые 30 000 срезов. Эти пластинки – тоньше бумаги, тщательно законсервированные и почти прозрачные – все, что осталось от разума, совершившего революцию. «Я держал в руке частицу мозга человека, ответственного за истребление миллионов и придумавшего коммунистическую форму правления, до сих пор существующую во многих странах мира», – сообщил Уайт телевизионщикам. Это честь, которой он дожидался 30 лет, знак уважения и доверия – но Уайт был только рад поскорее выйти за дверь^[496]. Одно дело – создать музей патологий, хронику успехов и неудач бесконечного совершенствования методов неврологической помощи. Другое дело – оказаться, пусть и ненадолго, рядом с Лениным и вспомнить обо всех исторических событиях, которым он стал причиной. Но, пожалуй, особенно удивили Уайта в этой поездке не увиденные им чудеса, а вроде бы самые обычные вещи, которые в глазах его знакомых из России приобретали поистине сказочные масштабы. В тот день один из коллег отозвал Уайта в сторону, чтобы показать драгоценное оборудование, полученное институтом, – компьютер Apple. Один-единственный^[497]. В преддверии нового тысячелетия дела особо не улучшились. Россия переживала переходный период, у власти все еще был Борис Ельцин, и нестабильность – последствия его правления – была заметна невооруженным взглядом^[498]. Росла уличная преступность, особенно карманные кражи и грабежи на оживленных рынках. Национальная валюта обесценивалась, и люди с трудом сводили концы с концами. Все это не было похоже на свободу, а напоминало скорее нищету. Даже водители такси проклинали бедствия, причиненные им «Западом», и особенно Америкой (хотя никто не мог объяснить, как именно вредит Запад)^[499]. На президентское кресло нацелился премьер-министр Владимир Путин, горевший желанием навести порядок. Его мечта исполнилась 7 мая, и на волне ностальгии по стабильным советским временам он немедленно вернул старый советский гимн образца 1944 года.