Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии - Генри Марш

Семнадцать лет назад, вскоре после развода и переезда в дом у подножья Уимблдонского холма, я загорелся идеей построить собственную мастерскую в саду, который граничит с небольшим парком — необычайно тихим для Лондона. Я самонадеянно соорудил шиферную крышу, которая, несмотря на все мои старания, упорно продолжала протекать. Я не был готов к тому, чтобы полностью переделывать крышу, так что в мастерской до сих пор стоят два больших пластиковых поддона: они собирают воду во время дождя и служат мне напоминанием о том, что я не являюсь профессиональным строителем. Здесь я храню многочисленные инструменты, и именно здесь я принялся мастерить стол для Сары. В саду, которому я позволил слегка одичать, я держу три пчелиных улья. Вкус лондонского меда на редкость изысканный: каких только цветов не растет в многочисленных городских садах! В промышленном сельском хозяйстве активно используют химические удобрения, пестициды и гербициды, из-за чего в сельской местности сильно сократилась популяция пчел, да и диких цветов, необходимых для их благоденствия, стало заметно меньше.

Чтобы закончить стол, у меня ушло много недель. С некоторой одержимостью я отполировал его «нулевкой» ^[12], хотя и не до зеркального блеска, потому что покрыл поверхность только тунговым маслом и пчелиным воском. Главное в изготовлении столешниц — как можно ровнее обстругать края досок, что я делаю вручную, и как можно аккуратнее совместить волокна дерева, чтобы не было заметно стыков. Доски нужно положить друг на друга, совместив обструганные края, и включить позади них яркую лампу — так можно заметить любое, даже мельчайшее расхождение. Здесь не обойтись без хорошо заточенного рубанка. Работать хорошо заточенным и отрегулированным рубанком — сплошное удовольствие. Он словно сам скользит по дереву.

Я долго не мог научиться правильно затачивать лезвие рубанка. Теперь мне кажется, что это элементарно, и я ума не приложу, почему раньше у меня возникали такие проблемы. То же самое бывает, когда я смотрю, как молодые врачи с трудом выполняют простейшие задачи вроде наложения швов. В таких случаях я начинаю считать их совершенно бестолковыми. Но очень легко забыть, насколько важна регулярная практика для формирования навыков. Теорией тут не ограничишься — всему учишься в процессе. Этот механизм задействует имплицитную память, как ее называют психологи. Когда мы обучаемся новому навыку, мозг трудится изо всех сил; это сознательно управляемый процесс, требующий постоянных повторений и расхода огромного количества энергии. Но после того, как навык наконец освоен, мозг начинает координировать движения мышц на бессознательном уровне, отныне мы действуем быстро и эффективно. Когда мы используем новый навык, теперь активизируется лишь небольшой участок мозга. Впрочем, доказано, что, например, в мозгу профессиональных пианистов область, отвечающая за управление кистями рук, становится гораздо более развитой, чем у пианистов-любителей. Таким образом, в процессе обучения меняется сама структура головного мозга. Это прописная истина, о которой мы словно позабыли, значительно сократив количество рабочих часов в расписании хирургов-практикантов. Во всяком случае, именно это происходит в Европе.

Для того чтобы склеить доски, я использовал метод клеевого соединения с притиркой (края притираются друг к другу, чтобы клей распределился равномерно), после чего на сутки прижал их друг к другу струбциной. Ножки прикрепил к раме с помощью деревянных гвоздей.

Сделанный из дуба стол вышел очень тяжелый и прочный. Распиливая древесину вместе с приятелем, я проследил, чтобы распил получился радиальный и на досках был заметен благородный узор из древесных волокон, который отличает самую дорогую дубовую мебель. Когда я привез Саре стол, она осталась чрезвычайно довольна результатом, а немного погодя прислала мне фотографию. На снимке Сара сидит за столом, держа на руках полуторагодовалую дочку, которая что-то рисует кистью на бумаге и радостно улыбается.