Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти - Макс Скиттл

Пришло время стать настоящим врачом и перестать игнорировать неприятные рабочие моменты.

Через час, когда все начинают расходиться, Сэмюэл подходит ко мне и делает нечто неожиданное: он благодарит меня. Я пожимаю ему руку и желаю всего доброго. Потом я просто сажусь и глазею на свои руки. Теперь мне кажется глупым, но я действительно помню, как в тот день меня переполняли восторг и чувство цели. На часах нет еще и 10:30, а этот день уже мне запомнился.

Напоминание 6: Иногда люди будут пытаться на тебе ездить.

Статус: Второй год работы. Отделение неотложной помощи.

Как бы мне хотелось, чтобы Терри заткнулся. Никто, абсолютно никто не хочет его слушать. Ни персонал отделения неотложной помощи, ни другие пациенты, ни я, хотя он мой пациент. Проработав в отделении неотложной помощи месяц, я понимаю, насколько хаотичным оно выглядит со стороны: персонал бегает, люди кричат, бесконечные аппараты пищат, из-за искусственного света и отсутствия окон день не отличается от ночи, а больные люди толпятся, потому что их негде разместить. И это действительно так. Однако я сейчас не бегаю, а сижу на сестринском посту и старательно пытаюсь игнорировать тот факт, что мой следующий пациент — это крикливое существо с 12-й койки по имени Терри.

Сейчас суббота, 02:00, и до конца смены еще очень долго. К сожалению, это означает, что я не могу дальше откладывать встречу с Терри. Я раскрываю занавески над 12-й койкой. Терри ходит вокруг нее и без перерыва бьет по правому уху.

«У меня в ухе гребаный паук!»

Я киваю, думая, что меня бы это тоже расстроило. Узнав у него еще несколько клинических деталей (должен отметить, весьма размытых), я убеждаю человека-паука, что мы непременно достанем насекомое. Через долю секунды после того, как я отошел, Терри снова начал кричать: «Сделайте это поскорее! Он внутри моего черепа, мать вашу!» Его ор наполняет затихшее отделение неотложной помощи. Я беру длинный пинцет с тележки с инструментами и думаю, стоит ли заставить его подождать подольше в качестве наказания за его невыносимое стремление взять все под контроль. На этот вопрос мне помогают ответить медсестры на посту, которые, словно сговорившись, в унисон скрестили руки.

Когда я возвращаюсь к его койке, Терри окончательно выходит из себя. Он уже не слышит меня, поэтому мне приходится кричать, чтобы он сел и дал мне ему помочь. Детское поведение требует родительского подхода. Теперь, когда Терри сидит на койке, я оттягиваю его правую ушную раковину и, включив позади себя точечный свет, заглядываю в его жесткое проколотое ухо. Я задерживаю дыхание и приглядываюсь еще старательнее.

Ну и козел же ты, Терри.

Пауки, похоже, эволюционировали и стали выглядеть как комки кокаина, завернутые в пищевую пленку. Пытаясь подцепить и вытащить наркотики, спрятанные в ухе этого придурка, я спрашиваю, знает ли он, какие пауки его беспокоили. Я добавляю, что эти пауки гораздо, гораздо опаснее тех, о которых он говорил сначала. Терри молчит.

Само собой, он молчит.

Захватив пинцетом кокаин, я медленно его вытаскиваю, стараясь не повредить пленку, и даю ушному каналу Терри насладиться субботней ночью. Меня не может не впечатлить скорость, с которой разворачиваются события дальше. Когда я достаю комок кокаина, Терри оживает, выхватывает его из испачканного серой пинцета и выбегает из отделения. Заполняя медицинскую карту, я гадаю, знали ли создатели отделений неотложной помощи, что их заполнят Терри этого мира.