Поздний развод - Авраам Бен Иегошуа

– Нет. Но я бываю здесь часто… и тоже пью чай… вот так, держа кусочек сахара во рту. Я слышал, что русские называют это «вприкуску». Цви сказал… я думал, он научился этому от вас.

– Да. Да. Похож на вас как две капли воды. Я уже сказал ему об этом. Я, кстати, с годами тоже все больше и больше начинаю походить на своего отца, да почиет его душа с миром. Думаю, что у всех рано или поздно начинают проявляться родовые черты.

– Верно.

– Совершенно точно.

– Прошу прощения?

– Да. Цви говорил мне. Это и в самом деле хорошая квартира. Сейчас она потянет, думаю, не на один миллион. Превосходное расположение… и сколько угодно людей с деньгами, которые хотели бы вернуться в город, готовых потратиться даже на капитальный ремонт. Как далеко отсюда расположено море? Сотня метров? Тут придется поработать. Без женской руки здесь не обойтись…

– Как это?

– Да. Цви в этом не силен. Впрочем, чего вы можете в наши дни ожидать от молодого человека?

– И все-таки…

– И все-таки. Не следует преувеличивать. Он не выглядит на тридцать.

– Продать? Для чего?

– А…

– Понимаю.

– Я понимаю. Все ясно. Если вы разрешите мне высказать свое мнение, то в принципе я могу это сделать прямо сейчас. И вот что я скажу вам: «Нет». Не рекомендую. Ни в каком виде. Нет, нет и нет – ни по частям, ни целиком. Просто «нет» – раз и навсегда, если вы меня об этом спрашиваете.

– Да, да. Я знаю. Слышу об этом каждый день… огромное количество удивительных историй, таких и этаких и о тех, кто загреб на этом кучу денег, и о тех, кто потерял последнюю рубашку…

– Да. И такое я слышал тоже. Но я в подобных ситуациях скорее консервативен. Квартира, в которой вы живете, это не только деньги. Это дом.

– Возможно, это и так… но я сам подумал бы дважды и трижды, прежде чем…

– Автомобиль – это несколько иное. Поймите меня правильно. Машина – это что-то совсем другое. Когда я вижу открывшуюся возможность для удачной инвестиции, большинству из своих клиентов я говорю так: «Ловите момент. Продайте машину или драгоценности и даже фамильное серебро без малейших колебаний. Но не квартиру».

– Да. Но, несмотря на все, это дом, и вы никогда не можете знать…

– Но почему?

– А!

– А.

– И Цви?

– A.

– Вы полагаете, ее когда-нибудь освободят?

– Ага.

– Прошу прощения?

– Каким образом?

– Я… Ух!

– Прошу прощения?

– Нет… Все сначала?

– Да. Что-то в этом роде… Я имел в виду… я не был уверен, знаете ли вы об этом или нет… набраться смелости…

– Прошу прощения?

– Да. Я немного испугался. Я не был уверен в том, знаете вы что-нибудь или нет. И когда внезапно…

– Я понимаю.

– Я не знал.

– Я совершенно не знал.

– Я много думал об этом. Непрерывно.

– Понимаю.

– Сейчас я понял…

– Я вижу. Спасибо вам…

– Я не знаю. Внезапно я испугался… за Цви…

– Еще подростком? Понимаю. Я предполагал это…

– И ваша жена тоже? Как интересно!

– Вся семья… я понимаю. Мне так хотелось бы услышать об этом немножечко больше. Это просто завораживает меня. Ну а остальные… они счастливы в браке?

– Нет. Я имел в виду, все ли у них нормально.

– Да. Он говорил мне об этом. Я не имел удовольствия познакомиться с ним, но мне сказали, что он очень одаренный… Кажется, он читает лекции в Иерусалимском университете?..

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да. Естественно, я думал, что вы должны кое-что знать. Я не представляю, что вы об этом думаете… и тем не менее… когда вы так неожиданно возникли из темного коридора… я испугался…

– Рад это слышать.

– Это исключительно разумный подход… элегантный, если можно так сказать, взгляд на вещи. Очень тонко и чертовски человечно.

– Да. Мне очень приятно это слышать. Большое-большое спасибо.

– Я знаю. Это только легко сказать. Но если бы, мистер Каминка, я оказался на вашем месте… я… ладно, не будем об этом. Я – новичок во всем этом. До недавнего времени я с трудом мог себе представить, что подобное существует. Я никогда… это Цви познакомил меня со всем этим… Все это так ново для меня… В мои-то годы… вот почему я мог показаться вам таким нервным, едва ли не ненормальным. Все это последнее время в моей жизни – сплошной поток эмоций… ведь абсолютно все оказалось неведомым мне…

– Всего лишь несколько месяцев тому назад… после осенних каникул… До того я был абсолютно нормален. Я даже не знал, как я смогу сделать это… не догадывался, что это сидело во мне давным-давно. Даже просто как возможность. И только сейчас, когда все вырвалось наружу, я, оборачиваясь на свое прошлое, могу увидеть все признаки этого с тех пор, как осознал, что… Так что все случившееся со мной оказалось чудовищным сдвигом.

– В банке. Ему доводилось заглядывать в мой офис, поскольку у его фирмы были с нами общие дела. Иногда он присутствовал на переговорах и слышал, как и что я говорю.

– Лишь несколько дней тому назад.

– Нет. Только моя жена.

– Это оказалось настоящей трагедией. Вы в состоянии это понять. Ужасно тяжело. Невероятная трагедия, да. Такая беда.

– Нет. Абсолютно исключено. Это было бы концом жизни для нее и для меня, для нас обоих. Такого я не могу даже представить. Я никогда не смогу бросить ее. Да ее семья просто меня убьет.

– Прошу прощения?

– Я не знаю. В глубине души я надеюсь, что рано или поздно сумею это преодолеть. Что происходящее сейчас – это просто одна из фаз.

– Мне пошел пятьдесят шестой. А родился я в двадцать третьем. Как видите, я ненамного вас моложе.

– Да. Можете себе представить, как это все перевернуло во мне вверх дном. Может быть, в Америке подобные вещи воспринимаются более спокойно. Совсем недавно я прочитал в газете, как обстоят дела… даже среди евреев…

– Совершенно верно. Я слышал о подобной синагоге в Нью-Йорке. Бог безгранично велик, если Он может подобное вытерпеть. Ибо Он может все.

– И не говорите! Ужасно забавно прочитать в вечерней газете о всех тех странностях, что творятся в современном мире, но когда это внезапно коснется самого тебя… когда я начинаю все это обдумывать, я начинаю верить… понимаете, я сам ведь из очень религиозной семьи… мы ревностно соблюдаем все традиции. Разумеется, у нас религия не настолько уж серьезное дело, как у вас, ашкеназов…