Уроки дыхания - Энн Тайлер

– Ангелы называют это убийством, – продолжала женщина.

Фиону передернуло.

– Разве вы не видите, что расстраиваете ее? – сказала Мэгги.

Они уже подошли к двери клиники, но дорогу им преградил вертлявый мужчина.

– Уйдите, – сказала ему Мэгги. – Фиона! Подумай еще раз! Это все, о чем я тебя прошу.

Мужчина никуда не ушел, и это позволило Фионе повернуться к Мэгги. В глазах девушки стояли слезы.

– Джесси все равно, – сказала она.

– Конечно, не все равно!

– Он говорит мне: «Не беспокойся, Фиона, я тебя не подведу». Как будто он мне чем-то обязан! Не нужна мне его благотворительность!

– Он совсем не это имел в виду. Ты его неправильно поняла. Он искренне хочет жениться на тебе.

– А жить они на какие шиши будут? – спросила сестра. Голос у нее был лающий, неприятный, куда более низкий, чем у Фионы. – У него даже работы приличной нет.

– Он получил работу! Компьютеры! Возможность роста! – Мэгги приходилось говорить в телеграфном стиле, поскольку сестре Фионы как-то удалось отогнать пикетчиков и она уже тянула дверь на себя. Женщина сунула Фионе под нос открытку: очередной кудрявый младенец. Мэгги оттолкнула ее руку и сказала Фионе: – По крайней мере, съезди сейчас к нам домой, обсуди все с Джесси. Это тебя ни к чему не обяжет.

Фиона колебалась. Ее сестра сказала:

– Ради бога, Фиона.

Однако Мэгги уже воспользовалась ее колебаниями. Взяв Фиону за руку, она повела ее к машине, не замолкая ни на секунду:

– Он говорит, что соорудит колыбельку, уже и чертежи раздобыл. У меня просто сердце заболело, когда я это услышала. Оставьте ее в покое, черт возьми! Мне что, полицию вызвать? Кто дал вам право приставать к людям?

– А кто дал ей право убивать ребенка? – ответила женщина.

– Какие у всех людей права, такие и у нее! Он же прирожденная сиделка, Фиона! Если бы ты видела его во время гонконгского гриппа.

– Какого?

– Ну, бангкокского, или сингапурского, или еще какого… Во всяком случае, благотворительностью тут и не пахнет. Он хочет этого ребенка больше всего на свете.

Фиона заглянула ей в лицо. Сказала:

– И он делает…

– Он делает колыбельку. Прекрасную, с балдахином, – ответила Мэгги. Если балдахина не будет, она всегда сможет сказать, что ошиблась.

Их нагнала и пошла рядом, деловито пощелкивая каблучками, сестра Фионы.

– Фиона, – сказала она, – если ты сию же секунду не вернешься, я умываю руки, имей это в виду. Тебе же время назначено, Фиона!

Еще и пикетчики неуверенно тащились за ними, отставая всего на несколько шагов. Запястье у Фионы было гладкое и невероятно тонкое, как бамбуковый росток. Мэгги неохотно отпустила его, чтобы открыть дверцу машины.

– Залезай, – сказала она.

А пикетчикам:

– Отвалите!

И сестре:

– Приятно было познакомиться с вами.

Пикетчики отступили. Одна из них начала:

– Послушайте, ээ…

– К вашему сведению, конституция этого не запрещает, – заявила ей Мэгги. Женщина вроде бы смутилась.

– Я отыскала клинику, – сказала сестра Фионы. – Записала ее на тестирование. Потом на прием, я пожертвовала выходным, который собиралась провести с моим другом в Оушен-Сити…

– Вы еще сможете успеть туда, – сказала, взглянув на часы, Мэгги.

Она торопливо направилась к водительскому месту, боясь, что Фиона попытается сбежать, но девушка сидела, откинув голову назад и сомкнув веки. Сестра нагнулась к открытому окошку.

– Ты мне вот что скажи, Фиона, – попросила она, – если Джесси Моран так жаждет этого ребенка, почему он сам не пришел сюда за тобой?

Фиона приоткрыла глаза, посмотрела на Мэгги.

– Он же пытался, – сказала та. – Пытался в течение нескольких дней, ты сама знаешь, но вы почему-то никак не могли понять друг друга.

Фиона снова закрыла глаза, и Мэгги тронула машину с места.

Странно, одержав победу – по крайней мере, временную, – она не испытывала ни малейшего торжества. Только усталость. И, честно говоря, легкое замешательство. Почему все кончилось именно так, когда она то и дело повторяла Джесси, что он пока еще недостаточно взрослый? О господи. Что же это она учинила такое? Она украдкой покосилась на Фиону. Кожа девушки казалась скользкой, словно покрытой глазурью.

– Тебе нехорошо? – спросила Мэгги.

– По-моему, я могу блевануть, – ответила, едва шевеля губами, Фиона.

– Хочешь, я остановлюсь?

– Нет, давайте уж доедем до дома.

Дальше Мэгги вела машину так осторожно, словно корзинку с яйцами везла.

Она затормозила перед домом, вылезла, обошла машину, чтобы помочь Фионе выйти. Девушка показалась ей страшно тяжелой. Она грузно навалилась на Мэгги. Однако пахло от нее молодостью – свежевыглаженным хлопком и той сладкой косметикой для начинающих, что продают в дешевых магазинах, – и запах этот немного подбодрил Мэгги. Что же, девушка-то она совсем неплохая! Лишь немногим старше Дэйзи, самый обычный ребенок с открытым лицом, запутавшийся в том, что с ним случилось.

Они медленно пересекли тротуар, поднялись на веранду.

– Посиди здесь, – сказала Мэгги, усаживая Фиону в то кресло, в котором сама провела половину вчерашнего дня. – Тебе нужен воздух. Дыши как можно глубже. А я схожу за Джесси.

Фиона закрыла глаза.

В доме было прохладно и сумрачно. Мэгги поднялась по лестнице к комнате Джесси, постучала в дверь. Сунула в комнату голову, позвала:

– Джесси?

Шторы на окне были опущены, Мэгги различала лишь очертания мебели и клубок перекрученных простыней на кровати.

– Я привезла Фиону, Джесси, – сказала она. – Ты спустишься на веранду?

– Как?

– Спустишься на веранду и поговоришь с Фионой?

Он зашевелился, поднял голову, и Мэгги поняла, что может его оставить. Она вернулась вниз, зашла на кухню, налила из стоявшего в холодильнике графина стакан ледяного чая. Поставила его на фарфоровую тарелочку, обложила солеными крекерами и отнесла Фионе.

– Вот, – сказала она. – Погрызи немного крекеров. И чаю попей, только маленькими глоточками.

Фиона, которая уже выглядела получше и сидела в кресле, выпрямившись, сказала, когда Мэгги опустила тарелочку ей на колени: «Спасибо». И откусила уголок печенья. Мэгги уселась рядом с ней в кресло-качалку.

– Когда я ждала Дэйзи, – сказала она, – то целых два месяца только чаем с солеными крекерами и кормилась. Просто чудо, что мы обе не заболели от недоедания. Мне было до того худо, что я помереть боялась, зато с Джесси – вообще никаких хлопот. Разве не смешно? Считается, что должно быть наоборот.