Фауст - Иоганн Вольфганг Гете

Пока не пну его жезлом.

Плутус

Опасности не видит он.

Когда безвыходность заставит,

Он глупости свои оставит.

Нужда сильнее, чем закон.

Сумятица и пенье

В долине с гор бежит рекой

Без удержу поток людской.

Великий Пан их божество.

Ватага чествует его.

Кто Паном на балу одет,

Известен только им секрет.

Плутус

Мне ведомо, кто вы и он.

Я в эту тайну посвящен.

Я все узнал из первых рук

И вас пущу охотно в круг.

Удачи смелому почину?

Кто чуду вверился, тот прав,

Хоть кинулся бы, как в пучину,

Возможностей не рассчитав.

Дикое пенье

Обманчив неженок убор,

А мы толпой скатились с гор,

Закалены и горячи,

Выносливые силачи.

Фавны

Эй, фавны, в пляс,

Весельчаки!

В кудрях у вас

Листва, венки.

И, прячась в них, торчит легко

Чуть заостренное ушко.

Скуластый и курносый вид

Успехам фавна не вредит.

Протянет лапу он и, глядь,

Идет с красивейшей плясать.

Сатир

А сзади делает прыжок

Сатир со всех козлиных ног.

Он, словно серна, сухопар,

Проворен, жилист и поджар.

Он дышит воздухом высот,

Глядит, как человек живет,

И презирает быт долин,

Детей, и женщин, и мужчин.

Они во тьму погружены,

А он посмотрит с крутизны

И видит – мир пред ним открыт

И весь ему принадлежит.

Гномы

Мы, карлики, бежим, толпясь,

Не парами, а все зараз.

Забот у гномов – вороха.

На нас кафтанчики из мха,

При каждом – лампа горняка

Величиной со светляка.

Средь кутерьмы и толчеи

Хлопочем мы, как муравьи.

Кто к домовым нас причислял,

А кто зовет: «хирурги скал».

Затем, что мы в любви к труду

Горам пускаем кровь – РУДУ.

И, правда, сколько горных жил

За век свой каждый отворил!

Приветом добрым: «В добрый час!» –

Под землю провожают нас,

И в этом правда есть своя;

Хорошим людям мы – друзья.

Но нашим золотом из гор

Воспользуется сводник, вор,

Железо наше попадет

В распоряженье воевод,

Не мы виной, само собой,

Что гонят войско на убой.

Не чуткий к заповедям трем

Уже бессовестен во всем.

Тут наша общая беда,

И вы терпите, господа.

Великаны

В долинах Гарца поделом

Мы дикими людьми слывем

За силу, наготу и рост,

За то, что каждый, нравом прост,

В ручищу взял сосновый ствол

И бедра листьями оплел.

Телохранители, каких

Нет и у римских пап самих.

Нимфы (хором, окружив великого Пана)

Вот бог полян,

Лесных берлог,

Вселенной бог,

Великий Пан.

Мы окружим его кольцом,

Развеселим и развлечем.

Он – добрый бог, хотя и строг,

И любит смех и топот ног.

Он смотрит ночи напролет

На голубой небесный свод,

А днем, когда наперерыв

Журчат ручьи и он сонлив,

Все в робости замрет кругом,

Едва забудется он сном.[133]

Боится дунуть ветерок,

И не шелохнется листок.

В лесной тиши – полдневный зной,

Травою пахнет и сосной.

Ступают нимфы, как в чаду,

И засыпают на ходу.

Но каждый ужасом объят,

Чуть голоса его раскат

В лесу прокатится как гром.

Все – наутек, и все вверх дном!

Панический безумный страх

Находит на людей в боях,

Храбрейших повергая в прах.

Почет тому, кто наш оплот

И столько страху задает.

Депутация гномов (великому Пану)

К жилкам золота в граните,

К залежам железных руд

Вместо путеводной нити

Гному дан волшебный прут.

Гном ушел под землю, в гроты,

В вечный мрак, под корни пня,

Чтобы ты свои щедроты

Раздавал при блеске дня.

Мы поблизости открыли

Новый чудный ключ средь скал,

Изливающий в обилье

То, о чем ты не мечтал.

Прояви о нем заботу,

Овладей им и присвой.

К пользе мира все, чего ты

Ни коснулся бы рукой.

Плутус (к герольду)

Давай-ка запасемся хладнокровьем.

Событий мы с тобой не остановим,

Такой неотвратимый час пришел.

Произойдет ужаснейшая драма.

Все будут отрицать ее упрямо,