Отчий дом - Евгений Чириков

Печать партии социалистов-революционеров.

Прочитали. Помолчали в сосредоточенной задумчивости, «уставя брады своя в землю». Бабенка, стоявшая у косяка двери со скрещенными и запихнутыми за пазуху руками вздохнула и сказала:

— Кто теперь эту гумагу написал?

— Печать поставлена, значит — тоже документальная…

— Хм!

— Не рукой писана, а по-печатному!

И снова тяжелая задумчивость и вздохи. Так бы оно все правильно написано, а вот касательно царя — в душах большое смятение:

— Да неужели царь все знает и свое согласье дает?.. А что и солдат посылают, и порют мужиков — это верно. Этим слухом вся земля полнится…

Начинаются рассказы о том, кто что слышал про крестьянские бунты. Народная фантазия творит уже легенды:

— В Пензенской, стало быть, губернии — один мужичок рассказывал — всю барскую землю поделили и помещиков не обидели: на каждую душу по семи десятин нарезали… и господам тоже по семи десятин на душу. Трудись во славу Божию, как весь крестьянский мир! Кто пашет, тот и жнет, а не то чтобы сам не трудись, а только аренду взыскивай!

— Разя весь крестьянский народ перепорешь? В три года не перепорешь, а опять и то сказать — всех мужиков пороть, так кто же пахать-то будет?

— Может, царский манихест насчет земли вышел? В Пензе объявили, а у нас спрятали, не объявляют господа народу-то? Жалобу-то вот спрятали же…

— И то может быть!

— Не проворонить бы нам, мужички! Надо уж делать, как весь народ…

— А как узнаешь? Может, эта гумага и объявляет, что подниматься надо… По-печатному она, и печать казенная положена… По всей форме. Попу, что ли, ее показать?

— Ни Боже мой! От попа к уряднику попадет, от урядника — к становому… Окромя того, что выпорют да в острог посадят, ничего не выйдет… Али не слыхал, что тут про царя написано? Помещик, дескать, царь-то!

— Так ведь царю вся Россия принадлежит! Оно и выходит, что помещик…

— Знамо, всей Рассей владелец!

Сорок лет расшатывали в народном мировоззрении мистический ореол царской власти — сперва революционеры, а потом само правительство вместе с революционерами, а вот все еще этот ореол не потух. Потускнел, но не погас. Еще в 1902 году крестьянские бунты в Полтавской губернии творились с помощью царского манифеста, как это было в семидесятых годах прошлого столетия^[562]! Сперва в полтавском населении пошел слух, что приехал из Петербурга генерал от самого царя и объявил народу манифест, написанный золотыми буквами. Потом начались волнения и бунты. Однако этот мистический ореол уже заметно падал с каждым годом, чему помогали не только революционеры и мужики, побывавшие на фабриках и там распропагандированные, но и само правительство своей усмирительной политикой именем Государя императора, явно направленной только к благополучию земельного дворянства.