Жизнь взаймы - Эрих Мария Ремарк

Лилиан развернула одеяло, из него выпали два картонных пакетика. В них были электрические лампочки. «Владельцы отелей во Франции экономят электроэнергию, — писал Клерфэ. — Включите вместо ваших лампочек эти, и мир покажется вам вдвое светлее».

Она последовала его совету. Теперь она по крайней мере может читать. Посыльный принес газету. Она взяла ее в руки, но уже через минуту отложила в сторону. Все это уже не касалось ее. У нее было слишком мало времени. Она так и не узнает, кто станет президентом в будущем году и какая партия получит большинство в парламенте. Это ее не интересовало. Ее волновало лишь одно — жизнь. Ее собственная жизнь.

Она оделась. У нее сохранился последний адрес дяди; полгода назад она получила от него письмо с этим адресом. Надо съездить туда и навести справки.

Дядя жил на старой квартире, только он отказался от телефона.

— Твои деньги? — спросил он. — Как хочешь. Я посылал их тебе ежемесячно в Швейцарию; очень трудно было получить разрешение на переводы. Могу выплачивать их тебе ежемесячно здесь, во Франции. По какому адресу их пересылать?

— Я не хочу получать их ежемесячно. Я хочу забрать все сразу.

— Для чего?

— Хочу купить себе наряды.

Старик уставился на нее.

— Ты похожа на своего отца. Если бы он…

— Отца уже нет в живых, дядя Гастон.

Гастон посмотрел на свои бледные старческие руки.

— Денег у тебя осталось немного. Чем ты намерена заняться? Бог мой, если бы я мог жить в Швейцарии! Это такое счастье!

— Я жила не в Швейцарии. Я жила в больнице.

— Ты не знаешь счета деньгам. За несколько недель ты их истратишь. Ты их потеряешь…

— Возможно, — сказала Лилиан.

Дядя испуганно посмотрел на нее.

— А что будет потом, когда ты их лишишься?

— Не бойся, я не буду тебе в тягость.

— Тебе следует выйти замуж.

Лилиан рассмеялась. Его намерения были ясны. Он хотел переложить ответственность за нее на кого-нибудь другого.

— Тебе следует выйти замуж, — повторил Гастон. — Я могу познакомить тебя кое с кем. Хочешь я это устрою?

Лилиан опять рассмеялась, однако ей было любопытно, что предпримет старик. «Ему, должно быть, под восемьдесят, — думала она, — но ведет он себя так, словно должен предусмотреть все еще на восемьдесят лет вперед».

— Хорошо, — ответила она. — А теперь скажи мне только одно: что ты делаешь, оставшись один?

Озадаченный старик поднял свою птичью головку.

— Мало ли что… Не понимаю… Я всегда занят… Странный вопрос. Почему ты спрашиваешь?

— Тебе никогда не приходила в голову мысль забрать все, что у тебя есть, уехать куда глаза глядят и все промотать?

— Вылитый отец! — сказал старик. — Он никогда не знал, что такое чувство долга и чувство ответственности. Надо будет попытаться опять назначить тебе опекунов!

— Это тебе не удастся. Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь. Пусть каждый остается при своем мнении. И достань мне деньги не позже завтрашнего дня. Я хочу поскорее купить себе платья.

— А где ты их купишь? — быстро спросил старик, напоминавший марабу.

— У Баленсиага. Не забудь, что это мои деньги.

— Твоя мать…

— До завтра, — сказала Лилиан и легко прикоснулась губами ко лбу старика.

— Послушай, Лилиан, не делай глупостей! Ты очень хорошо одета. Платья у этих модных портных стоят целые состояния.

— Вполне возможно, — ответила Лилиан и посмотрела на серый двор и серые окна зданий на противоположной стороне улицы.

— Ты такая же, как твой отец. — Старый седой марабу искренне ужаснулся. — Точно такая же! Ты могла бы сейчас жить без забот, если бы не его вечные фантазии…

— Дядя Гастон, говорят, что в наше время можно разделаться с деньгами двумя способами. Один из них — копить деньги, а затем потерять их во время инфляции, другой — потратить их. Как тебе живется?

Гастон махнул рукой.

— Сама видишь. Времена тяжелые. А я человек бедный.

Лилиан заметила, что его комната обставлена очень красивой старинной мебелью, мягкие кресла были в чехлах, хрустальная люстра — в марлевом коконе. На стенах висело несколько хороших картин.

— Ты всегда был скуп, дядя Гастон. Почему ты и сейчас такой?

Некоторое время он разглядывал ее своими темными птичьими глазками.

— Хочешь жить здесь? Но ведь у меня мало места.

— Места у тебя достаточно, но я не хочу жить здесь. Сколько тебе, собственно говоря, лет? Кажется, ты на двадцать лет старше отца?

Старик был явно сбит с толку.

— Ты ведь знаешь. Зачем же спрашивать?

— А ты не боишься смерти?

Гастон помолчал немного.

— У тебя ужасные манеры, — сказал он тихо.

— Ты прав. Мне не следовало тебя спрашивать об этом.

— Я чувствую себя вполне прилично. Если ты рассчитываешь скоро получить наследство, то тебя ждет разочарование.

Лилиан посмотрела на обиженного старого марабу.

— Нет, не рассчитываю. Я живу в отеле и никогда не буду тебе в тягость.

— В каком отеле? — поспешно спросил Гастон.

— В «Релэ Биссон».

— Слава богу! Я бы не удивился, если бы ты поселилась в отеле «Риц».

— Я тоже, — сказала Лилиан.

* * *

Клерфэ зашел за ней. Они поехали в ресторан «Гран Вефур».

— Как прошла ваша первая встреча со здешним миром? — спросил он.

— У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.

Клерфэ рассмеялся.

— А ведь во время воины все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро все забывает.

— И ты тоже все забыл? — спросила Лилиан.

— Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось.

— Может, я люблю тебя именно поэтому?

— Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом.

— А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем?

— Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. Мы будем есть эклеры с жареным миндалем и запивать их молодым монтраше.

— Так почему же я люблю тебя?

— Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.