1917. Разгадка «русской» революции - Николай Стариков

• «Правительства России и Великобритании, признавая сюзеренные права Китая над Тибетом… обязуются уважать территориальную целость Тибета и воздерживаться от всякого вмешательства в его внутреннее управление…»^[443]

И — полстраницы об этом «наиважнейшем» месте политической карты мира. Читая сей интереснейший документ, терпение начинаешь терять очень быстро. Так же быстро растет и удивление. О чем же этот договор? Где тут слова о войне с «третьими державами» и о помощи друг другу?

Чтобы получить ответы на все вопросы, сразу надо просто посмотреть на название. Мы забыли, что документ этот называется «Конвенция между Россией и Англией по делам Персии, Афганистана и Тибета». Поэтому речь в нем идет о разделе сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете. И больше ни о чем — про военные обязательства ни слова!

Вот это новость! Интересно, а читали его вообще царские дипломаты, когда подписывали? С чего это вдруг все решили, что Англию и Россию связывают договорные союзнические обязательства? Лондон только и должен, что уважать «территориальную целость Тибета» и «независимость Персии»…^[444]

Третий договор, на котором базируется Антанта, — франко-русский, подписанный еще Александром III. Он является единственным настоящим документом. По нему французы и русские должны немедленно объявить войну Германии, напавшей на Россию или Францию. Но такие обязательства имеют по отношению друг к другу… только Париж и Петербург.

Мы видим невероятный дипломатический казус: блок Антанта существовал лишь в воображении наших дипломатов. Блок Антанта есть, но его как бы нет. Это такое очень удобное образование — если русские должны умирать за Францию и Англию, то он есть. Если британцы должны поддержать Россию, то «Англия хочет сохранить для себя полную свободу рук». Куда смотрели царские дипломаты, да и сам царь — нам остается только догадываться. Потому что реальный союзный договор будет подписан странами Антанты уже после начала Первой мировой войны. Какая разница? Очень большая! Отсутствие нормального договора позволяло англичанам заявлениями о своем нейтралитете провоцировать Германию на войну и одновременно обещать свою помощь России. Если Антанта была бы оформлена документально, то немцы вели бы себя совсем по-другому, а ведь неясность в позиции Лондона и есть тот крючок, на который попались немецкие дипломаты.

Французский посол в России Морис Палеолог так и говорит своему британскому коллеге сэру Джорджу Бьюкенену: «Я настаиваю на решающей роли, которую Англия может сыграть, чтобы унять воинственный пыл Германии, я ссылаюсь на мнение, которое четыре дня тому назад высказывал мне император Николай: Германия никогда не осмелится напасть на объединенные Россию, Францию и Англию иначе, как потеряв совершенно рассудок».^[445]

Конечно, на три сверхдержавы Германия не нападет. Именно поэтому англичане и доказывают Берлину, что немцам не противостоят три державы!

И немцы поверили. Лед недоверия к традиционно враждебной политике Британии таял под лучистым обаянием сэра Грея. Адмирал Тирпиц указывает: «Еще 9 июля в министерстве иностранных дел держались трезвого взгляда, что если, вопреки ожиданиям, сохранить европейский мир не удастся, Англия тотчас же станет на сторону наших врагов, не дожидаясь результатов военных действий. Однако мирная позиция, занятая Foreign Ofce в последующие недели, все более и более обманывала близкие Бетману круги. По-видимому, и в генеральном штабе склонялись к мысли о мирных намерениях Англии».^[446]