Полис, логос, космос: мир глазами эллина. Категории древнегреческой культуры - Игорь Суриков

Если попытаться как-то обобщить все перечисленные значения, вывести из них, так сказать, «среднее арифметическое», то можно определить логос как слово, проникнутое разумом, осмысленное и при этом являющееся стимулом для действия. Слово, порождающее дело. Когда греки впоследствии начали знакомиться с христианским учением, первая фраза Евангелия от Иоанна – «В начале было Слово» – наверняка была им абсолютно понятной и вызывала полное согласие. Между тем, как известно, в Европе Нового времени эта же фраза неоднократно становилась предметом острой полемики. Фауст у Гёте говорит: «Вначале было Дело!».

А для античного грека с его рациональным и созерцательным мировоззрением всё-таки именно слово определяло любое действие. В том числе и действие политическое, которое являлось главным, ключевым в полисном мире.

Роль слова в политике, в полисе была воистину колоссальной. Открытое, свободное, прямое слово царило над массами граждан; сказанное в нужное время, оно оказывало непосредственное влияние на их поведение. Вполне закономерно, что одна из ключевых фигур античности – оратор. И, если вдуматься, все самые знаменитые ораторы в мировой истории – от Демосфена до Цицерона – действовали в условиях полиса.

В современных демократиях ораторское искусство если и существует, то в роли уже не очень-то нужного рудимента. Это относится даже к той области, где оно наиболее ярко может проявиться, – к парламентским дебатам. Сколько бы ни блистал перлами красноречия парламентарий с трибуны, – подавляющее большинство его коллег проголосует не по убеждению, а по директиве, данной им руководством их партий и фракций. Соответственно, парламент и действительно в известной степени превращается в «говорильню» (таково прямое значение этого слова), а решения фактически принимаются заранее, в ходе кулуарного торга.

В античном полисе подобная ситуация была заведомо невозможной. Высокое значение ораторского искусства, власть публичного слова были связаны с тем, что в условиях прямой полисной демократии оратор действительно мог убедить свою аудиторию в необходимости того или иного действия. А можно было и переубедить сограждан, заставить их отказаться от прежнего мнения. Всё это способствовало реальному, а не фиктивному демократизму политической системы. Принятие решений было не монополизировано «группами влияния», не предрешено заранее. Оно происходило «здесь и сейчас», непосредственно в ходе дискуссии и голосования.

К тому же, в отличие от современных условий, масса граждан, голосующих в народном собрании, не была скована никакой партийной дисциплиной. Политические группировки существовали. Но они имели небольшие размеры (по несколько десятков человек каждая) и включали в себя только политиков-профессионалов, членов элиты. Даже объединившись все вместе, они собственными голосами не смогли бы обеспечить желаемого результата. А демос голосовал так, как считал нужным. Манипулировать им было практически нельзя, его можно было только убеждать! Это тоже препятствовало предварительным закулисным сговорам.

Но зато уж убедить демос при соответствующем умении можно было в чем угодно. Можно было даже уговорить его отказаться от собственной власти, то есть ликвидировать демократию. Именно так случилось, например, в Афинах в 411 г. до н. э. На одном из народных собраний лидеры всех наиболее влиятельных политических группировок солидарно выступили за введение олигархического правления. Их слова казались звучащими веско: неудачи на полях сражений в Пелопоннесской войне, засилье демагогов, нарастание элементов охлократии – господства толпы, – всё это подорвало у «добропорядочных» граждан (а таковых было большинство) веру в силы демократии. И она была общим голосованием отменена! Абсолютно законным путем, без единой капли крови, исключительно благодаря силе слова свершился государственный переворот. Правда, олигархи не продержались у власти и года. Их, в свою очередь, свергли, и демократия была восстановлена. Кстати, интересно, что как раз это было сделано военной силой.

В истории многих стран и цивилизаций бывают такие моменты, когда слово начинает играть огромную политическую роль, а те, кто им владеет, становятся тем самым и «властителями умов», направляют пути государства. Так было, например, во Франции в период Великой Французской революции 1789–1793 гг. и Парижской коммуны 1871 г., в России в 1917–1918 гг. и в конце «перестройки» (1989–1991 гг.). Но обычно это случается только в исключительных условиях, в переломных, революционных ситуациях. А для греческих полисов именно такой способ политического существования был нормой. И созданная в них цивилизация с полным основанием может быть определена как цивилизация политического слова, или Логоса-в-полисе.