Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914-1920 - Юджин Роган

Арабские племена, воевавшие под знаменем суфийского ордена Санусия, находились под командованием двух османских офицеров — Нури-бея, брата военного министра Энвер-паши, и иракца Джафара аль-Аскари. Османское верховное командование направило Нури и Джафара в Ливию с четким приказом «проникнуть на территорию Египта и посеять там тревогу и смятение, тем самым удерживая там как можно больше британских солдат». Османы и их немецкие союзники рассматривали лидера ордена Сайид Ахмада как весьма ценного помощника в деле разжигания джихада — тем более что успехи, одержанные османской армией в конце 1915 года, придали местным египетским националистам смелости и энтузиазма^[387].

В январе 1916 года силы Санусии встали лагерем у Бир-Туниса примерно в 30 км к юго-западу от британского гарнизона в Мерса-Матрухе. Увидев летающий над лагерем британский аэроплан, Аскари понял, что противник готовится к наступлению. Он усилил патрули вокруг лагеря и приказал быть особенно бдительными. Всю ночь 22 января шел проливной дождь. На рассвете один из османских офицеров разбудил Аскари и сообщил ему о «приближении длинной колонны противника, состоящей из пехоты, кавалерии, артиллерии и бронированных автомобилей». Проливные дожди, которые так проклинали османские офицеры, обернулись благом: броневики увязли в грязи и дали арабским ополченцам немного времени, чтобы подготовиться к обороне.

Сражение у Бир-Туниса началось 23 января и продолжалось весь день. Нерегулярные арабские формирования, обученные и руководимые османскими офицерами, удивили британцев своей высокой дисциплиной. Нури-бей командовал атакой пулеметчиков, передвигавшихся на верблюдах, на правый фланг британских сил, в то время как Аскари возглавил атаку на кавалерию противника. Сам Сайид Ахмад, лидер ордена, вместе со своей охраной удалился в безопасное место в 30 км на юг. В течение дня сануситам пришлось растянуть свою линию фронта на 8 км, что существенно ослабило их позиции. Это позволило британцам в конце концов прорвать их оборону в центре и захватить брошенный лагерь. Палатки со всем их содержимым были сожжены, однако силам Сайид Ахмада в очередной раз удалось избежать разгрома^[388].

Генерал Максвелл имел в своем распоряжении достаточно сил, чтобы легко справиться с сануситской угрозой. При этом арабское ополчение по мере продолжения военной кампании несло все бо́льшие потери. «Наши силы значительно сократились из-за тех тягот, которые нам приходилось выносить, — признавался впоследствии Джафар аль-Аскари. — Численность ополчения увеличивалась или уменьшалась в зависимости от количества имевшихся у нас продовольствия и боеприпасов. У нас не было надежного ядра, на которое можно было положиться, и казалось, ничто не могло удержать этих воинов Аллаха от дезертирства, если они решали уйти». В очередной раз арабские ополченцы показали себя ненадежными солдатами.

После отступления от Бир-Туниса Сайид Ахмад с отрядом верных ему последователей и войско Нури и Джафара разошлись в разные стороны. Бойцы Санусии двинулись на юг, чтобы оккупировать города-оазисы в Западной пустыне, начиная с оазиса Сива недалеко от ливийской границы и заканчивая оазисами Фарафра и Бахария, находившимися в опасной близости к долине Нила, но вне досягаемости британской армии. Джафар и Нури продолжили досаждать британцам на Средиземноморской прибрежной равнине. Однако, насчитывая меньше 1200 человек и имея в своем распоряжении всего одну скорострельную пушку и три пулемета, их маленький партизанский отряд не представлял для британцев большой угрозы.

Они преследовали отступающее войско арабов до Акакира, находящегося в 24 км к юго-востоку от прибрежной деревни Сиди-Баррани. Здесь 26 февраля Джафар аль-Аскари дал британцам свой последний бой. Когда противник начал окружать их позиции, Нури отозвал с линии фронта батальон регулярной армии и спешно бежал, не известив об этом своего ближайшего соратника. Джафар не мог поверить своим глазам, когда посыльный доставил ему от Нури записку с сообщением о поспешном «отходе». Но что-либо предпринимать было уже поздно, и он со своим небольшим отрядом остался в окружении превосходящих сил англичан.

Завязавшийся бой напоминал сцену из Крымской войны: офицеры на лошадях с саблями наголо ринулись в атаку на врага. Джафар получил глубокое сабельное ранение в правую руку, а вскоре под ним застрелили его любимую кобылу, и он продолжал сражаться пешим. Через какое-то время буквально под ноги Джафару рухнул командующий британским отрядом полковник Хью Соутер, у которого также убили лошадь. «Прежде чем я успел сделать хоть одно движение, — вспоминал Джафар, — меня плотным кольцом окружили всадники противника, и я потерял сознание от большой потери крови». Джафар аль-Аскари был взят в плен, и ему были оказаны все почести, полагающиеся высокопоставленному офицеру.

Сражение у Акакира положила конец турецко-сануситской угрозе британскому правлению в Западной пустыне. Западные пограничные войска, не встретив никакого сопротивления, вернули себе контроль над портом Саллум и восстановили прежнюю границу с Ливией. «Эти победы произвели в Египте большое впечатление, — отметили авторы официальной британской истории. — Волнения в Александрийском округе [где наблюдалась повышенная активность сторонников Санусии] заметно поутихли». Восстановив свою репутацию на северном побережье, британцы могли теперь заняться освобождением оазисов от сил Сайид Ахмада. С марта 1916-го до февраля 1917 года эта задача была полностью решена^[389].

В Каире Джафар аль-Аскари оправился от полученных ранений в военном госпитале при лагере военнопленных в Маади. С ним встретились сам султан Египта Хусейн Камиль и командующий британскими войсками сэр Джон Максвелл. Джафар с удивлением увидел в лагере многих своих друзей и сослуживцев, арабских офицеров османской армии, взятых в плен в Месопотамской и Синайской кампаниях. Многие из них разделяли его политические проарабские взгляды, например его старый друг Нури аль-Саид, плененный британцами в Басре. Британская разведка не могла не попытаться использовать их националистические устремления для достижения собственных военных целей.

Устранив угрозу подъема джихада под знаменем Санусии в Египте, британское командование могло сосредоточиться на оказании помощи армии генерала Таунсенда в Эль-Куте.

В ходе осады обе воюющие стороны временами снижали накал враждебности, демонстрируя друг другу человеческое отношение. После одного сильного зимнего ливня замерзшие британцы пренебрегли постоянной опасностью, исходящей от османских снайперов, и вылезли из своих затопленных окопов, чтобы согреться игрой в футбол. Как утверждал преподобный Спунер, «турецкие снайперы были так увлечены этим зрелищем, что перестали стрелять и превратились в обычных зрителей». Другая дневниковая запись Спунера рассказывает об обмене своеобразным окопным юмором. Турецкий солдат, занимавшийся рытьем траншей, время от времени поднимал лопату и размахивал ею перед британскими окопами, словно в знак шутливого приветствия. Понаблюдав за несколькими такими «приветствиями», британский солдат взял винтовку и выстрелил по дразнящей лопате. «На какое-то время турок пропал, — вспоминал Спунер, — а потом из окопа медленно высунулась лопата… с забинтованным, как голова, лезвием!»^[390]