Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии - Михаил Майзульс

Хронисты и богословы осмысляли противостояние с мусульманским миром через призму Ветхого Завета и войн между народом Израиля и его врагами-язычниками. Библейские модели позволяли выявить высший провиденциальный смысл современных событий, в которых Новый Израиль (христианский мир) сталкивается с новыми идолопоклонниками и язычниками (так многие на средневековом Западе представляли себе мусульман). Настоящее интерпретировали через прошлое, но то, как именно представляли прошлое, во многом определялось настоящим. Изображая палачей Христа или раннехристианских мучеников как чернокожих сарацин, художники и скульпторы обращались к эмоциональному опыту своих зрителей. Ненависть или страх, которые в эпоху Реконкисты и Крестовых походов внушали «неверные», помогали сильнее возненавидеть мучителей и убийц Христа, а их черная кожа и тюрбаны подпитывали ненависть к «неверным»^[660].

На других изображениях истязателей Христа и святых представляли со смуглой, почти черной или даже синеватой кожей, но черты лица у них были европейские (II.3.7). Прекрасным примером могут служить миниатюры из Чичестерской псалтири, созданной в Англии в середине XIII в. В сцене ареста в Гефсиманском саду у Иисуса, апостола Петра и Иуды Искариота кожа светлая. В отличие от них, стражники иудейских первосвященников не только уродливы (крючковатые или вздернутые носы, зубастый оскал), но и темнокожи. При этом их лица не похожи на африканские (II.3.8)^[661]. София Эрджана в книге «Мусульмане в западном воображаемом» называет воинов, которые арестовывают, а в следующей сцене бичуют Христа, «черными сарацинами» и утверждает, что на это указывают цвет их кожи и тюрбаны^[662]. Сложность в том, что ни на той, ни на другой миниатюре никаких тюрбанов нет. У одних головы не покрыты, другие одеты в каль (своего рода мужской чепец, плотно облегающий голову), мягкие шапки, похожие на фригийские колпаки, или в высокие конические шлемы. Единственное, что может указывать на их связь с исламом, – цвет кожи.

II.3.7. Темнокожий царь Ирод приказывает темнокожим воинам, которые, в отличие от него, похожи на мавров, «избить всех младенцев в Вифлееме… от двух лет и ниже» (Мф. 2:16).

Книга образов мадам Марии. Брабант или Геннегау. Ок. 1285 г.

Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. NAF 16251. Fol. 24v

II.3.8. Чичестерская псалтирь. Англия. Ок. 1250 г.

Manchester. The John Rylands Library. Ms. Lat. 24. Fol. 150v

В еще одной английской Псалтири XIII в. мы видим суд над Христом, который вершат первосвященники Анна и Каиафа (либо сидящие рядом Каиафа и Пилат, а может, Каиафа и Ирод Антипа). Воины, которые бьют Иисуса по лицу, темнолики, а вот сами повелители – нет, словно черная кожа годилась лишь для исполнителей чужой воли, а не для господ (II.3.9. Ср.: II.3.10)^[663]. Аналогично на иллюстрациях к хроникам Крестовых походов, как подчеркивает Светлана Лучицкая, простые мусульманские воины нередко изображались с темными или черными лицами, а их повелители эмиры – с более светлой кожей и в почти таких же одеяниях, как у христианских королей. «Градус» инаковости повышался внизу социальной лестницы и ослабевал наверху – при изображении государей^[664].

II.3.9. Псалтирь. Англия. Первая четверть XIII в.

London. British Library. Ms. Royal 1 D X. Fol. 5v

II.3.10. Слева изображен первосвященник Каиафа, который, услышав, что Христос признал себя Сыном Божьим, в гневе разодрал свои одежды и воскликнул: «Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его!» (Мф 26:64–66; ср.: Мк 14:62-64). Справа иудейские стражники измываются над Христом, который не видит, кто его бьет. Один из них тычет ему в лицо двумя кукишами. Облик мучителей совмещает множество знаков инаковости, которые применяли художники в позднее Средневековье. У них хищные крючковатые носы и кожа, покрытая нарывами. Ее цвет намного темнее, чем у Иисуса, но интересно, что Каиафа, который объявил Спасителя повинным смерти, изображен светлокожим.

Часослов Сфорца. Миниатюра, созданная в 1490–1494 гг. Джованни Пьетро Бираго.

London. British Library. Ms. Add. 34294. Fol. 151v

Рут Меллинкофф в масштабном исследовании «знаков инаковости», которые применялись в средневековой иконографии, предположила, что появление в сценах Страстей темнокожих истязателей могло свидетельствовать о реальной практике – только, конечно, не древнеримской, а средневековой. Людей с темным цветом кожи якобы охотно набирали в палачи^[665]. К примеру, французский аббат Гвиберт Ножанский в автобиографии «О своей жизни» (ок. 1115 г.) упоминал о том, что у Годри, епископа Лана (1106–1112), служил палач – «эфиоп» или «мавр» – по имени Жан^[666]. Даже если это не какой-то уникальный случай, в Cеверной Европе, где изображения чернокожих палачей стали множиться в XII в., вряд ли это была массовая практика. Хотя от Средних веков до нас дошло немало изображений пыток и казней, палачи-африканцы появляются исключительно в религиозных сюжетах, где они истязают и казнят Христа и мучеников. На иллюстрациях к мирской – древнеримской или собственно средневековой – истории, которые с большей вероятностью отражали реальные практики, их не встретить^[667].