Гении Возрождения. Леонардо, Микеланджело, Рафаэль и другие выдающиеся живописцы, ваятели и зодчие - Джорджо Вазари

И вот, так как работы Пьетро весьма одобрялись флорентинцами, один из приоров того же монастыря братьев во Христе, любитель искусства, поручил ему написать на стене первого двора Рождество с волхвами в мелкой манере, что и было доведено им до совершенства с большим изяществом и блеском; там, среди бесчисленного множества разнообразных голов, было немало и портретов с натуры, в том числе голова Андреа Верроккио, его учителя. В том же дворе он написал фриз над арками колонн с отлично написанными головами в естественную величину, среди которых была голова названного приора, написанная столь живо и в такой хорошей манере, что опытнейшие художники признавали ее лучшей вещью, когда-либо сделанной Пьетро. Ему же в другом дворе над дверью, ведущей в трапезную, была заказана история, как папа Бонифаций утверждает орден блаженного Джованни Коломбино, где он изобразил восемь монахов из названного братства и уходящую вдаль перспективу, которая получила большое одобрение и по заслугам, ибо это было его специальностью. Под ней на другой истории он начал Рождество Христово с несколькими ангелами и пастухами, в очень свежем колорите, а над дверями названной молельни он написал в арке три полуфигуры – Богоматери, св. Иеронима и блаженного Иоанна – в манере столь прекрасной, что работа эта почиталась одной из лучших фресок, когда-либо написанных Пьетро. Названный приор, как мне приходилось слышать, весьма отличался изготовлением ультрамариновой лазури, и, так как ее у него было в изобилии, он требовал, чтобы Пьетро применял ее как можно больше во всех вышеназванных работах; однако он был столь скаредным и недоверчивым, что, не доверяя Пьетро, всегда хотел присутствовать при том, когда Пьетро пользовался лазурью в своей работе. Пьетро же, который от природы был прямым и честным, и от других желал лишь того, что полагалось за его труды, обижался на недоверчивость приора и потому решил его пристыдить. И вот, приготовив сосуд с водой и разметив то ли на одеждах, то ли еще на чем те места, которые собирался делать голубыми и белыми, Пьетро заставлял приора, жадно вцепившегося в мешочек, все время подсыпать ультрамарин в баночку с водой для разведения, а затем уже, приступив к работе, он после каждых двух мазков опускал кисть в воду, так что краски в воде оставалось больше, чем попадало на работу; приор же, который видел, что мешочек пустеет, а на работе ничего не появляется, нет-нет да и приговаривал: «Ах, сколько же ультрамарина поглощает эта известка!» – «Сами видите», – отвечал Пьетро. Когда же приор ушел, Пьетро собрал ультрамарин, который остался на дне сосуда, и, улучив время, возвратил его приору со словами: «Это ваше, отче! Учитесь доверять честным людям, которые никогда не обманывают тех, кто им верит, но зато сумеют, если захотят, обмануть таких недоверчивых, как вы».

Перуджа – один из древнейших городов Италии. В средние века был оплотом папской власти в ее борьбе с императорами Священной Римской империи. В эпоху Возрождения здесь работали многие известные художники, скульпторы и архитекторы.

И вот благодаря этим и многим другим работам Пьетро прославился так, что ему чуть не насильно пришлось отправиться в Сиену, где в церкви Сан Франческо он написал большой алтарный образ, который был признан в высшей степени прекрасным, а в Сант Агостино другой, с Распятием и несколькими святыми. Вскоре же после этого во Флоренции в церкви Сан Галло он написал на дереве Кающегося св. Иеронима, который ныне находится в церкви Сант Якопо Трафосси, где близ Канто дельи Альберта обитает названная братия. Ему был заказан Усопший Христос со св. Иоанном и Богоматерью над лестницей боковых дверей в церкви Сан Пьетро Маджоре, и выполнил он эту работу так, что под дождем и ветром она сохранилась с такой свежестью, будто Пьетро только что ее закончил. Пьетро, несомненно, постиг собственным умом свойства красок как во фреске, так и в масле, за что ему обязаны все опытные художники, познавшие благодаря ему свет, открывшийся в его работах. В церкви Санта Кроче, в названном городе, он написал Плач по Христу с усопшим Христом на руках у двух фигур, вызывающих изумление не то что своими достоинствами, а тем, что краски на фреске сохранились столь яркими и свежими. Бернардино де’Росси, флорентийский гражданин, заказал ему св. Себастьяна для отправки во Францию; они сошлись на цене в сто скуди золотом, а потом Бернардино продал эту же самую работу французскому королю за четыреста золотых дукатов. В Валломброзе он написал на дереве образ для главного алтаря, а также образ в павийской Чертозе для тамошней братии. Для кардинала Караффы неаполитанского он написал в Епископстве на главном алтаре Успение Богоматери с апостолами вокруг ее смертного одра, повергнутыми в изумление, а для аббата Симоне деи Грациани в Борго Сан Сеполькро – большую картину на дереве; выполненная во Флоренции, она была отнесена в церковь Сан Джильо дель Борго на плечах носильщиков, что стоило больших денег. В Болонью, в церковь Сан Джованни ин Монте, он отослал доску с несколькими фигурами во весь рост и Мадонной, парящей в воздухе.

Вследствие всего этого слава Пьетро в Италии и за ее пределами распространилась так, что первосвященнейшим Сикстом IV он с большим почетом был приглашен в Рим для работы в капелле совместно с другими превосходными художниками, где он изобразил историю с Христом, передающим ключи св. Петру, рядом с которым стоит дон Бартоломео делла Гатта, аббат обители Сан Клементе в Ареццо; там же – Рождество и Крещение Христово и Рождение Моисея, которого дочь фараона вынимает из воды в корзине; а на той стене, где алтарь, он написал на дереве образ с Успением Богоматери, где изобразил коленопреклоненного папу Сикста. Однако работы эти были уничтожены, когда во времена папы Павла III стена готовилась для Страшного суда божественного Микеланджело. Расписал он и свод в башне Борджа в папском дворце с несколькими историями из жизни Христа и с листвой, выполненной светотенью, которые в его время приобрели необыкновенную славу за свое высокое качество. Там же в Риме в церкви Сан Марко он написал историю с двумя мучениками возле святых Даров, одну из лучших работ, выполненных им в Риме. Он расписал также в палаццо Сант Апостоло для Шарра-Колонны лоджию и другие помещения. Произведениями этими он заработал огромнейшую сумму денег.

После этого он решил не задерживаться больше в Риме и, уехав оттуда в большой милости у всего двора, вернулся на свою родину в Перуджу, где во многих частях города расписывал доски и писал фрески, и особенно выделяется во дворце в капелле приоров картина, написанная им маслом на дереве и изображающая Богоматерь и других святых. В церкви Сан Франческо дель Монте он расписал фреской две капеллы: в одной из них – история с волхвами, приносящими дары Христу, в другой – мученичество неких братьев-францисканцев, убитых на пути к вавилонскому султану. В церкви Сан Франческо для отцов конвентуалов он написал также на дереве и маслом две картины: на одной – Воскресение Христово, а на другой – св. Иоанна Крестителя и других святых, и еще две – в церкви сервитов: на одной – Преображение Господне, а на другой, что возле сакристии, – историю волхвов. Но, так как они хуже других работ Пьетро, можно выразить уверенность, что они относятся к числу первых его произведений. В Сан Лоренцо, соборе того же города, в капелле Распятия – работы Пьетро Богоматерь, св. Иоанн и обе другие Марии, св. Лаврентий, св. Иаков и другие святые. Для алтаря Св. Даров, где хранится обручальное кольцо девы Марии, он написал также Обручение св. Девы. Затем он расписал фреской всю приемную цеха менял, а именно на частях свода семь планет на колесницах, которые по старому обычаю запряжены разнообразными животными, на стене же насупротив входной двери – Рождество и Воскресение Христово и на доске – св. Иоанна Крестителя в окружении нескольких других святых. На боковых же стенах он написал в своей манере Фабия Максима, Сократа, Нуму Помпилия, Фульвия Камилла, Пифагора, Траяна, Луция Сициния, Леонида Спартанца, Горация Коклеса, Фабия, Семпрония, Перикла Афинского и Цинцинната; на другой стене он написал пророков Исайю, Моисея, Даниила, Давида, Иеремию, Соломона и сивилл Эритрейскую, Ливийскую, Тибурскую, Дельфийскую и других, и под каждой из названных фигур он поместил подписи вроде изречений, где говорилось нечто, приличествующее этому месту, А в одном из орнаментальных обрамлений он поместил свой портрет, который кажется совсем живым, подписав внизу имя свое следующим образом: