Генерал Деникин - Владимир Черкасов-Георгиевский

Командующий Добровольческой армией генерал А.И. Деникин в 1918 году

Не было общей идеологической точки зрения и у командования. Алексеев говорил:

– Нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица.

В то же время «профессорский» путаник считал, что монархические лозунги принять для армии нельзя:

– Вопрос этот недостаточно еще назрел в умах всего русского народами предварительное объявление лозунга может лишь затруднить выполнение широких государственных задач.

Деникина против «царистских» идей также поддерживали Романовский и Марков. Надо было снимать остро назревшую двойственность, как отмечал позже Антон Иванович:

«Атмосфера в армии сгущалась, и необходимо было так или иначе разрядить ее. Дав волю тогдашним офицерским пожеланиям, мы… рисковали полным разрывом с народом, в частности, с казачеством – тогда не только не склонным к принятию монархической идеи, но даже прямо враждебным ей. Мы решили поговорить непосредственно с офицерами».

В станичном правлении Егорлыкской собрали начальников вплоть до взводных. Деникин сделал заявление:

– Была сильная русская армия, которая умела умирать и побеждать. Но когда каждый солдат стал решать вопросы стратегии, войны и мира, монархии и республики, тогда армия развалилась. Теперь повторяется, по-видимому, то же. Наша единственная задача – борьба с большевиками и освобождение от них России. Но этим положением многие не удовлетворены. Требуют немедленного поднятия монархического флага. Для чего?

Чтобы тотчас же разделиться на два лагеря и вступить в междоусобную борьбу? Чтобы те круги, которые теперь если и не помогают армии, то ей и не мешают, начали активную борьбу против нас?.. Да, наконец, какое право имеем мы, маленькая кучка людей, решать вопрос о судьбах страны без ее ведома, без ведома русского народа?

Хорошо – монархический флаг. Но за этим последует, естественно, требование имени. И теперь уже политические группы называют десяток имен, в том числе кощунственно в отношении великой страны и великого народа произносится даже имя чужеземца – греческого принца. Что же, этот вопрос будем решать поротно или разделимся на партии и вступим в бой?

Армия не должна вмешиваться в политику. Единственный выход – вера в своих руководителей. Кто верит нам – пойдет с нами, кто не верит – оставит армию.

Что касается лично меня, я бороться за форму правления не буду. Я веду борьбу только за Россию. И будьте покойны: в тот день, когда я почувствую ясно, что биение пульса армии расходится с моим, я немедля оставлю свой пост, чтобы продолжать борьбу другими путями, которые сочту прямыми и честными…

По сути дела, командующий не дал права выбора: кто не верит руководителям – оставит армию. Пользуясь правом главного начальника, он навязал свою точку зрения. Деникинские доводы малоубедительны. Неимение права (непредрешение) решать судьбы страны? Но его брали на себя и отлично воплощали в жизнь «кучки» с другими генералами, начиная с древних римлян, Бонапарта, позже – Франко, де Голль, Пиночет. «Имя»? Но тогда еще были живы все российские великие князья и Николай Второй.

На это намекнет Антону Ивановичу Черчилль в 1920 году в Лондоне, спросив его за завтраком:

– Скажите, генерал, почему вы не объявили монархии?

Самолюбивый, упрямый Деникин будет стоять на своем:

– Почему я не провозгласил – не удивительно. Я боролся за Россию, но не за формы правления. И когда я обратился к двум своим помощникам: Драгомирову (младшему. – В. Ч.-Г.) и Лукомскому, людям правым и монархистам, – считают ли они необходимым провозгласить монархический принцип, оба ответили: нет! Такая декларация вызвала бы падение фронта много раньше.

Да что ж могли ответить «помощники» командующему, причем «правый» Лукомский – бывший масон? Похоже, что в ту весну в России был единственный авторитетный человек, способный нацелить добровольцев «За Веру, Царя и Отечество», – неугомонный граф Ф. А. Келлер, лишившийся за «защиту» Николая II своего 3-го конного корпуса, чтобы губил его февралист Крымов, потом Краснов, расформировавший в ноябре 1917 года корпус в Великих Луках после своего побега из Петрограда. В июне 1918 года граф откажется от «чести» служить в такой Добровольческой армии и напишет о «непредрешенчестве» Алексееву:

«Объединение России – великое дело, но такой лозунг слишком неопределенный, и каждый даже Ваш доброволец чувствует в нем что-то недосказанное, так как каждый человек понимает, что собрать и объединить рассыпавшихся можно только к одному определенному месту или лицу. Вы же об этом лице, которым может, быть только прирожденный, законный Государь, умалчиваете».

Не суждено будет Келлеру сформировать Северо-Западную Псковскую монархическую армию, чтобы, как граф мечтал, «через два месяца поднять Императорский Штандарт над Священным Кремлем». Его убьет вроде б случайно петлюровец. Но случайностей не бывает. Божьему Промыслу именно так «требовалось» «сделать» с Россией.

Деникин отстаивал свое тоже от всего сердца. Он действительно «немедленно оставит свой пост», как только увидит другое «биение пульса армии». Благородно поступил Антон Иванович и после его заявления в Егорлыкской. У многих офицеров как раз в это время истекал срок четырехмесячного письменного соглашения, которое они заключали на службу в добровольцах. Командующий предоставил трехнедельный отпуск всем желающим:

– Захотят – вернутся, нет – их добрая воля.

Большинство вернулось. Белая гвардия уже нимбом носила незримый терновый венец и не могла вкладывать обнаженный меч в ножны.

Был «отпуск» и изболевшемуся о жене сердцу Антона Ивановича: узнал, что Ася благополучно перебралась из Ростова в Новочеркасск под защиту дроздовцев, правда, с приключениями.

Еще в Ростове-на-Дону к молодой красавице приступился студент университета, племянник армян-домовладельцев. С пылом он начал ухаживать за «беженкой из Польши», «девицей» Чиж. Упорно заходил к ней, предлагая увлекательные мероприятия. Наконец, сделал предложение о замужестве. Ася отказалась, армянин отчаянно продолжил штурм.

А. И. Деникина встречают на вокзале в Ростове, 1918 год

Воспользовавшись захватом дроздовцами Ростова, Ася сбежала от «жениха» в Новочеркасск. Здесь одинокую по-другому не оставили в покое. Только сняла комнату, как офицеры-дроздовцы, поселившиеся в этом доме, к «барышне» нагрянули, хотели занять и ее помещение. Ася вынуждена была сказать:

– Как же вы хотите выгнать из дома жену вашего командующего?

– Что-о? – растянул рот в улыбке один из выселяющих.