Искусство ведения войны. Эволюция тактики и стратегии - Брэдли Фиске

За последние сотни лет ряд государств, особенно Франция, Великобритания, Германия, Соединенные Штаты, Италия и Япония, достигли очень высокого уровня развития цивилизации, интеллекта и благосостояния. Прогресс в этих направлениях сопровождался ростом желания отдельных граждан этих государств выразить себя как личность и, как следствие, снижением автократической власти правительств. В большинстве этих государств были приняты конституции, которые определяют права и привилегии правительства, с одной стороны, и отдельного человека – с другой. В мирное время положения различных конституций соблюдаются довольно точно, но во время любой войны становится необходимым усилить, по крайней мере временно, власть правительств и, соответственно, уменьшить права и привилегии отдельного человека.

Движение в направлении конституционного правления, которое в большинстве крупных государств несет с собой право народа быть представленным в правительстве, особенно в законодательном органе, безусловно, имеет своей целью благосостояние народа в целом, ведь нельзя подвергать сомнению то, что на протяжении всей истории явно просматривается склонность людей, находящихся у власти, угнетать людей, стоящих ниже на общественной лестнице, доходя зачастую до жесткости и даже жестокости. Так как главным средством угнетения у правителей всегда были вооруженные силы, естественно, возникло сильное недоверие к военным силам и желание сократить их в каждой стране до такого низкого уровня, который будет гарантировать безопасность страны при нападении врагов извне и преступных элементов изнутри.

Иными словами, в каждой стране шла полемика о том, насколько большие вооруженные силы должна содержать страна и насколько большое значение следует придавать военной составляющей. В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах военные и военно-морские действия были подчинены более мирной деятельности государства, тогда как в Германии и Японии военные приобрели большое влияние, и самым важным фактором жизни государства стала его способность выстоять при нападении извне.

До мировой войны главнейшими государствами мира были Великобритания, Франция и Соединенные Штаты как образцы представительной формы правления, а Германия была примером наследственного самодержавия. В Германии общая система правления, особенно в военной области, была чрезвычайно эффективной; а безопасность, здоровье и общее благополучие отдельного человека более тщательно охранялись, чем в любой другой стране, хотя его личная свобода была в большой степени ограничена. В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах, с другой стороны, правительства не были столь эффективными (особенно в военной сфере), а о безопасности, здоровье и благополучии отдельного человека не проявлялось большой заботы. Но с другой стороны, личная свобода человека была велика.

Было сказано, что в мировой войне в состязание вступили две системы; а так как Германия потерпела в этой войне поражение, государственное устройство Великобритании, Франции и Соединенных Штатов оказалось лучшим, чем в Германии.

Доказывает ли факт поражения Германии в войне то, что ее государственное устройство было не таким хорошим, как у ее противников? Прежде чем мы ответим на этот вопрос, следует понять, что богатство и население Великобритании, Франции и Соединенных Штатов были больше, чем Германии; что Германия проиграла главным образом из-за своего сравнительного отставания по материальным ресурсам (обеспечение).

Разумеется, эта книга не ставит себе цель доказать неполноценность формы государственного правления в своей собственной стране по сравнению с Германией, так как глубокое убеждение ее автора состоит в том, что форма государственного правления в Соединенных Штатах – и в меньшей степени в Великобритании и Франции – гораздо лучше, чем в Германии. Однако он убежден, что в этих трех странах произошло нечто, что не должно было произойти, и это чуть не привело к их гибели по вине Германии.

По убеждению автора, произошло вот что: идея личной свободы и, как следствие, страх перед военными дошли до непомерной крайности; подобно любой другой идее, доведенной до непомерной крайности, она подвергла опасности существование самой идеи. Недоверие к военным дошло в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах до такой крайности, в основном благодаря пацифистам и немецким пропагандистам, что эти страны оказались в том же положении, что и человек, у которого в крови недостаточно железа. Эти страны, по-видимому, утратили свою национальную физическую силу, погрузившись в состояние относительной изнеженности. Вероятно, это стало результатом того, что они, впав в заблуждение, забыли о том, что ни одно государство никогда еще не сумело защитить себя, кроме как с помощью военной силы, и что всякое государство, которое когда-либо переживало крах, потерпело поражение в сражении.

Недоверие к военным в каждом из этих трех государств более наглядно продемонстрировал тот факт, что мужчины без какой-либо военной или военно-морской подготовки оказались во главе армии или флота, посредниками между армией и флотом и правителем государства. Разумеется, в каждом государстве правитель (будь он императором, королем или президентом) является главнокомандующим армией и флотом. Как главнокомандующий армией и флотом он находится по отношению к ним в положении, которое ничем не отличается от его положения по отношению ко всем другим департаментам правительства, ведь, хотя он и является главой армии и флота, он в равной степени является и главой каждого другого департамента правительства. Например, он возглавляет департамент финансов, почты, иностранных дел. Тот факт, что он является правителем, автоматически делает его руководителем каждого департамента исполнительной власти правительства, а глав этих департаментов – просто его министрами, или, как их называют в Соединенных Штатах, секретарями.

Существует немалая путаница в общественном мнении по этому вопросу, главным образом из-за выражения «военные должны подчиняться гражданской власти». Конечно, так должно быть; каждая ветвь правительственной власти должна быть подчинена гражданской власти. Гражданская власть – это власть правительства, и все подразделения правительства должны быть обязательно подчинены правительству в целом. В частности, служащие в армии или на флоте входят в категорию служащих, ничем не отличающихся от чиновников министерства финансов, Госдепа или любого другого департамента правительства. Единственная разница между служащими в армии и на флоте и служащими других департаментов правительства состоит в том, что служащие в армии и на флоте носят военную форму, а офицеры занимают свои должности в течение всего срока, пока ведут себя правильно. Они не образуют какую-то особую касту, и их не набирают из какого-то особого общественного класса, у них нет никаких особых привилегий.

Однако из-за предусмотрительного недоверия к военным (которое совершенно уместно при условии, что оно находится в разумных пределах) народы Великобритании и Соединенных Штатов настояли на том, чтобы во главе армии и флота ставили только гражданских лиц как посредников между ними и правителем. Во Франции на этом никто так решительно не настаивал, в результате чего командующим армией или флотом иногда был гражданский человек, а иногда армейский или военно-морской офицер. Было бы впустую дискутировать на тему, что гражданская система управления может быть такой же результативной в армии и на флоте, как и в государствах, которые требуют, чтобы армией и флотом управляли только специально подготовленные люди, ведь в каждом департаменте правительства, да и фактически в каждой другой большой организации любого рода в каждой стране руководители этих организаций – это люди, прекрасно подготовленные и знакомые с работой, которую они должны делать. Безусловно, мировая война доказала – и в этом нет никаких сомнений, – что немецкие армия и флот, управляемые людьми, обученными работе в армии и на флоте, были более эффективными, чем армии и флоты Великобритании, Франции и Соединенных Штатов, которыми руководили люди, не обученные такой работе.