Последний бой Пересвета - Татьяна Беспалова

Никита подскочил, судорожно перекрестился, когда в клубах рыжей пыли совсем рядом с лавкой внезапно пронёсся огромный конь сивой масти. Шея дугой изогнута; глаза, словно жаркие уголья; копыта, словно молоты; хвост, словно полковой стяг. На нем, низко склоняясь к мощной шее – маленькая фигурка.

Длинные полы чёрных одежд бьются, словно крылья. На голове чёрный плат. Женщина. Монахиня? Нет, не монахиня: ишь, косы-то длиннющие по ветру вьются. Полуседые, они словно перекликаются с мастью коня её сивого. Следом за ней скачут двое молодцев. Младшему – лет двадцать на вид. Оба вооружены. Один – луком, а другой – длинной пикой. Всё в этих молодцах хорошо, да только кони у них мастью не вышли – вороная, а испорчена белыми крапинами. Такие пегие кони всё больше у степняков бывают. Да и сами молодцы глазами на татар похожи, но повадки нетатарские. И одёжа не татарская. И сами кричат по-русски:

– Эгей, матушка!

Скачут прытко и всё ж не стремятся обогнать сивого жеребца с чёрной всадницей.

За ними бойко скакал ещё один молодой вороно-пегий жеребчик. А на жеребчике – мальчишка лет шести. В синем кафтанчике, красных сапожках, русоволосый, тонколицый. Мал ещё, а сидит в седле под стать опытному наезднику.

– Тятя! Дядя! – что есть мочи закричал мальчишка, два раза ударив коня пятками. – Бабушка! Меня обождите!

А жеребец, повинуясь всаднику, прибавил прыти, рьяно бил копытами рыжую дорожную пыль.

В мгновение ока все пронеслись мимо и исчезли за поворотом посадской улицы. Странник, глядя им вслед, встрепенулся, вскинулся, ухватился за Тимофеево плечо. Ох, и хватка у старика, тяжёлая хватка, воинская.

– Ах, Агафья, Агафья! – качал головой Никита. – Степное семя! Ни удержу, ни проку! Не поймёшь её! В храм Спаса на Бору ходит исправно, богатые приношения делает. Батюшка её любит, почитает за твёрдую веру в Господа нашего. – Никита торопливо перекрестился и продолжил: – Но как проснётся в голове степная дурь, так вскочит Агафья в седло и ну носиться по полям, по лесам. Охотой это у них, у Ослябевых, называется. Видел, как понеслись? Куда? Зачем? Не страшатся башки своротить, не страшатся коней запалить! А коней-то видел? Для чего они разводят таких? Куда как лучше одномастные, а Ослябевым такое не любо. Был у них один пегий. Правду сказать, хороший конь, быстрый, выносливый, но вот масть эта… масть. Твердил я им, что незачем такое разводить. Нет, пустили на развод, и с тех пор пошли в их хозяйстве пегие кони.

Странник молчал долго.

– Вот и повидал я Агафью, – сказал он тихо. – Вот и внуков повидал, и правнука.