Во имя победы - Дмитрий Устинов

Дальше, товарищи, я хотел сказать несколько слов о задачах, которые стоят у нас, хотя об этом уже говорилось, я все-таки хочу повторить, в области дальнейшей нашей работы по приведению нашего хозяйства в настоящий порядок.

Что я хочу сказать?

Мы имеем много предприятий, которые работают неплохо, которые, допустим, имеют неплохие поселки, имеют дома, в которых можно разместить людей, имеют амбулатории, некоторые имеют больницы, клубы. Но это все. Больше ничего нет. Дорог нет, канализации нет, связи с другими промышленными центрами нет. Рабочий имеет хороший завод, имеет неплохое жилище, но от завода до жилища и от жилища до завода не добраться только из-за отсутствия дорог.

Нужно заниматься вопросом, как говорят в просторечии, причесывания завода, чтобы он был гладенький.

Возьмите завод, где директором товарищ Томилин А.А. Есть у него и первое, и второе, и третье, и четвертое, а жить там все-таки плоховато. Дорог нет, и весной и осенью не только машины, но и лошади не проходят, и только пешком можно пробраться.

О связи со станцией я и не говорю. Там бывают такие дни, что ничем не добраться, и нечего уже говорить о том, что можно подвезти металл, если он не подошел к самой станции.

Возьмите завод, где директором товарищ Руднев К.И. Поднимается метель, и не только домой, а из цеха в цех попасть нельзя. Натягивается веревка, и по этой веревке ходят из цеха в цех. Спрашиваю: почему так происходит? Мне отвечают: такие условия. Это не оправдание. Если бы были построены хорошие дороги, посажены деревья – а ведь завод работает уже два года, – то и условия стали бы другими. Значит, всем этим нужно заниматься, и заниматься с любовью, иначе ничего не выйдет. Все очень красочно рассказывают, как из цеха в цех ходят по веревке, но по существу ничего не делают для улучшения положения.

Нужно наряду с производством по-настоящему заниматься вопросами улучшения условий труда и быта…»

Как ни тяжело было со средствами и ресурсами, которые в огромных объемах поглощала война, Н,К ВКП(б) и ГКО предусматривали, особенно на заключительных этапах войны, выделение значительных средств на строительство жилья, медицинских и культурно-бытовых учреждений.

Мне хорошо запомнилось, какой радостью отозвалось у рабочих города Ижевска маленькое сообщение в местной газете о совершенно, казалось бы, незначительном событии. Когда среди архивных материалов мне встретился пожелтевший номер этой газеты, перед мысленным взором живо предстали по-особому просветленные лица. Видимо, не случайно тогда, в 1943 году, была отчеркнута красным карандашом эта заметка:

«В г. Ижевске закончилось строительство нового здания Государственного цирка. Трудящиеся города получили прекрасный подарок. В новом, колоссальном по своим размерам здании – 1850 мест для зрителей, просторные фойе, вспомогательные помещения.

28 ноября 1943 года в торжественной обстановке состоялась передача нового здания его строителями дирекции цирка. На заседание, посвященное этому событию, пришли делегаты XIX городской партийной конференции, стахановцы – строители цирка, многочисленные представители трудящихся города.

После заседания гостям было показано первое представление, которым вчера открылся зимний сезон в новом здании цирка. Зрители с интересом просмотрели обширную программу»[36].

Фактов, подобных этому, было немало уже в то трудное время разгара войны, а затем их становилось все больше. Свидетельства обычной, нормальной, то есть не военной, а мирной жизни говорили об огромном, неисчерпаемом запасе прочности, таившемся в нашем советском, социалистическом строе, укрепляли убежденность людей в том, что победа в Великой Отечественной войне обязательно будет за нами.

Это был исторический оптимизм в действии. Оптимизм, источником которого являлась политика партии, проникнутая даже в чрезвычайно напряженную и жестокую пору мыслью о человеке труда, заботой о его благе. Эта забота, воплощавшаяся в конкретных делах сегодняшнего дня, способствовавшая удовлетворению в той или иной мере нужд и запросов трудящихся масс, была вместе с тем и заботой о будущем страны, о физическом и нравственном здоровье народа.

Партия делала все для того, чтобы и в суровое военное время советские люди продолжали жить полнокровной жизнью. Она думала о развитии науки и культуры, формировании подрастающего поколения. В осажденном Ленинграде звучала Героическая симфония Д. Шостаковича, фронт и тыл покорял Василий Теркин – герой замечательной поэмы А. Твардовского, Большой театр давал блистательные спектакли, ученые делали величайшие открытия, строители возводили Дворцы культуры, школы, детские сады…

Все это были штрихи к грядущей нашей победе, дыхание которой зимой 1944/45 года ощущалось все явственней. Ее приближение, как приближение весны, мы замечали по многим приметам: и сводки Совинформбюро о новых и новых успехах наших войск и поражениях войск противника, и публикация Указов Президиума Верховного Совета СССР о награждении соединений, частей, воинов, заводов и тружеников тыла, и сообщения о вводе в строй восстановленных предприятий, пуске электростанций, освоении производства новых видов мирной продукции, и многое, многое другое.

Мы с нетерпением ждали победу и делали все, чтобы приблизить ее.

В то же время мы понимали, что, хотя фашистская Германия и лишилась почти всех своих союзников и оказалась в полной политической изоляции, хотя вермахт и потерпел в 1944 году сокрушительные поражения, потеряв на советско-германском фронте свыше полутора миллионов человек и огромное количество вооружения, несмотря на все это, предстоит тяжелая и упорная борьба за полный разгром врага.

К началу 1945 года вермахт противопоставлял Красной армии свыше 200 дивизий и бригад численностью почти 4 миллиона человек. Они имели 56 тысяч орудий и минометов, свыше 8 тысяч танков и штурмовых орудий, более 4 тысяч боевых самолетов. Кроме того, гитлеровское руководство использовало и большую часть своей так называемой армии резерва.

Все это надо было разбить, принудить к безоговорочной капитуляции.

Для выполнения этой задачи Красная армия располагала теперь всем необходимым. В период подготовки к наступательным операциям завершающего периода войны наши войска были насыщены артиллерийскими орудиями, особенно крупных калибров, минометами, пушечным вооружением для авиации, стрелковым оружием и боеприпасами к нему, оптическими приборами. Преимущество над противником еще больше усиливалось благодаря высокому наступательному порыву советских воинов, подавляющему превосходству советского военного искусства.

В последнюю военную зиму стали особенно сказываться на росте огневой мощи наших войск количественные и качественные изменения в артиллерийском парке. Если взять для сравнения две крупнейшие операции заключительного периода войны – Белорусскую и Берлинскую, можно отметить в последней незначительное вроде бы увеличение общего количества стволов – всего на 15 процентов. Но зато доля тяжелой артиллерии выросла до небывалых размеров, количество ее – прежде всего 100-мм пушек и 152-мм гаубиц-пушек – возросло почти в полтора раза. Такой насыщенности артиллерией, особенно крупных калибров, не было ни в одной операции Великой Отечественной войны. В разгроме берлинской группировки противника участвовало столько орудий, сколько имелось во всех государствах мира к концу Первой мировой войны. Между тем промышленность вооружения неуклонно снижала поставки орудий и минометов войскам. В той же Берлинской операции они сократились по сравнению с Белорусской в 2,7, а по сравнению с Курской битвой – в 5,2 раза. В частности, 2-му Белорусскому фронту в течение марта 1945 года до начала Берлинской операции было отправлено всего 15 100-мм пушек БС-3 – настолько полно фронт был обеспечен артиллерией.