Лексика русской разведки. История разведки в терминах - Михаил Алексеев

Для такой разведки государство и вооруженные силы нуждались в профессиональных военных разведчиках, специальных разведывательных центральных и периферийных органах, постоянных зарубежных силах. Преобразования в военной разведке стали осуществляться раньше, чем в армии и флоте в целом, и были начаты с возобновления ее зарубежных сил.

«По восстановлению ныне мирных сношений наших с государствами Западной Европы оказывается полезным и даже необходимым иметь в главных пунктах, каковы Париж и Лондон, военных агентов, подобно как при посольствах наших в Берлине и Вене, — сообщалось в «Докладе по Департаменту Главного штаба генерал-квартирмейстера генерал_адъютанта барона В. К. Ливена» от 3 мая 1856 г. на имя назначенного на пост военного министра генерала от артиллерии Н. О. Сухозанета. — Это нужно не только для того, дабы следить за всеми значительными передвижениями и военными приготовлениями Англии и Франции, но в особенности для того, чтобы Военное министерство своевременно получало верные сведения об усовершенствованиях, появляющихся в сих государствах по военной части. Сверх того, необходимо иметь, как то уже было до последней войны, военного агента в Константинополе для того, чтобы знать достоверным образом, в каком положении находится турецкая армия и какие ведутся в оной усовершенствования и проблемы…

Имею честь представить следующих офицеров Генерального штаба, по военному образованию их и по знанию иностранных языков совершенно способных к исполнению означенного поручения с успехом и пользой для службы, а именно: полковника <Ф. Ф.> Торнау — в Константинополь, флигель-адъютанта подполковника <М. Я.> Ростовцева — в Лондон, флигель-адъютанта капитана <Н. <П.> Игнатьева — в Париж, и сверх того генерал-майора <И. В.> Вуича вместо Свиты Е.И.В. генерал-майора графа <Э. Г.> Стакельберга, получающего другое назначение»^[665].

Однако в последний момент была произведена корректировка списка офицеров, назначаемых военными агентами в столицы ведущих на мировой арене государств: «Государь император соизволил на назначение военными агентами: в Вену — полковника фон Торнау, Константинополь — артиллерии капитана <В. А.> Франкини, в Лондон — флигель-адъютанта Игнатьева, и в Париж — флигель-адъютанта <П. П.> Альбединского»^[666].

Одновременно генерал-майору графу Стакельбергу, назначенному полномочным представителем России в Турин, являвшимся в 1720–1861 гг. столицей Сардинского королевства, было поручено «продолжать добывать и направлять в Военное министерство сведения, аналогичные тем, которые он добывал, находясь в Вене, но уже о пьемонтской армии и, по возможности, о французской, независимо от донесений Альбединского»^[667]. До своего назначения в Турин Стакельберг состоял член-корреспондентом Военного министерства при Российской миссии в Вене.

Позже, в том же году, генерал-адъютант граф <Н. В.> Адлерберг 3-й был направлен состоять при Императорской русской миссии в Берлине.

В своей деятельности военные агенты должны были руководствоваться «высочайше утвержденным» 10 июня 1856 г. «Проектом общих статей Инструкции агентам, посылаемым за границу»^[668]. Инструкция адресуется пока еще агентам, хотя в готовившихся в то же время документах используется словосочетание военный агент.

«Проект» явился первой в России подробной инструкцией для военных агентов. В ней излагался круг вопросов, подлежавших освещению военными представителями за рубежом от русской армии и военно-морского флота, а также принципы их разведывательной деятельности.

Согласно «Проекту общих статей инструкции агентам, посылаемым за границу», каждому агенту вменялось в обязанность «приобретать наивозможно точные и положительные сведения о нижеследующих предметах:

1. О числе, составе, устройстве и расположении как сухопутных, так и морских сил.

2. О способах правительства к пополнению и умножению вооруженных сил своих и к снабжению войск и флота оружием и другими военными потребностями.

3. О различных передвижениях войск как приведенных уже в исполнение, так и предполагаемых, стараясь по мере возможности проникнуть в истинную цель сих передвижений.

4. О нынешнем состоянии крепостей, предпринимаемых новых фортификационных работах для укрепления берегов и других пунктов.

5. Об опытах правительства над изобретениями и усовершенствованиями оружия и других военных потребностей, имеющих влияние на военное искусство.

6. О лагерных сборах войск и о маневрах.

7. О духе войск и образе мыслей офицеров и высших чинов.

8. О состоянии различных частей военного управления, как то: артиллерийского, инженерного… провиантского со всеми их отраслями.

9. О всех замечательных преобразованиях в войсках и изменениях в воинских уставах, вооружении и обмундировании.

10. О новейших сочинениях, касающихся до военных наук, а также о картах, планах, вновь издаваемых, в особенности тех местностей, о которых сведения могут быть нам полезны.

11. О состоянии военно-учебных заведений в отношении устройства их, методы преподавания наук и господствующий дух в этих заведениях.

12. Об устройстве генерального штаба и о степени познаний офицеров, оный составляющих.

13. О способах к передвижению войск по железным дорогам, с возможными подробностями о числе войск и времени окончания ими передвижения между данными пунктами.

14. Об улучшениях военной администрации вообще для скорейшего исполнения письменных дел и сокращения времени в передаче приказаний».

Военным агентам предписывалось соблюдать строгие требования конспирации или, как указывалось в документе, «все означенные сведения собирать с самою строгою осторожностью и осмотрительностью и тщательно избегать всего, что бы могло навлечь на агента малейшее подозрение местного правительства».

Для обеспечения взаимодействия военных агентов с русскими дипломатическими представителями на местах в «Проекте» содержались требования, чтобы «собранные сведения, в особенности кои могут быть в связи с политическими отношениями, прежде отправления их к военному министру, предварительно докладывать начальнику миссии и, в случае экстренно необходимых расходов, испрашивать от него пособия». Агентам Военного министерства предписывалось собирать сведения и в интересах Морского ведомства, хотя и не в полном объеме.

Развитию зарубежных сил военной разведки способствовало то, что с 60-х годов XIX в. офицеры (военные и военно-морские агенты), состоявшие при дипломатических миссиях, были признаны официально международным сообществом. Они были включены в состав дипломатического корпуса и на них распространялись иммунитет и все привилегии, предоставлявшиеся лицам, имевшим дипломатический статус.