Сталин. Битва за хлеб. Книга 2. Технология невозможного - Елена Прудникова

Как-то так повелось считать, что война шла за торжество идей коммунизма, за построение нового общества. Ну да, и за это тоже, кто же спорит… Стоил ли того данный эксперимент? Мы пока этого не знаем, история социализма ещё только начата. Все зависит от силы и глубины надвигающегося на нас общего кризиса капитализма. С учетом того, как мала наша планета, экономика, цель и смысл которой — беспредельное делание денег, должна умереть — либо сама, либо вместе с человечеством. Как это произойдет, какими ужасами будет сопровождаться ее агония и сколько миллионов (или миллиардов?) людей она потянет за собой на дно, мы пока не знаем. Но в том мучительном выживании, которое предстоит человеческой цивилизации на останках капиталистического мира, каждая кроха социалистического опыта организации производства и жизни будет кстати. Не зря всю дорогу капиталистический мир (это экономический термин, а не политическая категория: мир с экономикой, основной целью которой является делание денег) с таким остервенением старался истребить в головах своих подданных (а теперь и в наших головах) самую мысль о том, что советский опыт может быть хоть в чем-то положительным, — он уничтожал не только конкурента, но и альтернативу себе, любимому.

…С какого-то момента, а точнее, уже с весны 1918 года, когда в игру вмешалось мировое сообщество, война шла и за Россию, за ее целостность, суверенитет, и, как показали дальнейшие события, за ее развитие и будущую роль в мире. Тоже, в общем-то, немало. А на стороне России были только большевики: белые ею торговали, зеленые растаскивали по кусочкам, а собирали лишь красные. При том, что первые кричали о «России-матушке», вторые — о народе, а третьи — о вязанке хвороста для костра мировой революции. Такой вот парадокс.

Но ведь и это не все. Потому что кроме экономики и политики существует еще и метафизика, а Россия, кто бы что ни говорил, гоняет вокруг себя такие метафизические вихри, которые крушат державы, как соломенные шалаши. И уж Великая Отечественная война, как никакая другая, была схваткой Добра и Зла именно с большой буквы.

В последнее время я стала серьезно относиться к концепции Хартланда — после того, как взглянула на нее с исторической точки зрения. Это умозрительная теория, придуманная больше ста лет назад шотландским геополитиком Маккиндером. Смысл ее в следующем. Хартланд по-английски означает «Земля-сердце». Так Маккиндер назвал территорию примерно от реки Печоры до середины Восточной Сибири. Как любой добропорядочный британец, мыслящий категориями завоевания и господства, он определил ее значение так: кто владеет Хартландом, тот владеет Мировым Островом, т. е. Евразией, кто владеет Мировым Островом, владеет миром.

Впрочем, можно легко переиначить концепцию на русский манер. Хартланд — ключ к мировому господству, и задача того, кто им владеет, — стоять на пути у любого, кто захочет стать властелином мира. Почему так? Да потому, что все мы знаем, кто станет этим властелином. А почему мы? Да потому, что нам это мировое господство на фиг не нужно. Именно поэтому мы здесь и сидим. И один Бог знает, какое гнездо ураганов затыкаем своим обширным седалищем…

Всё это, повторяю, чисто умозрительная концепция, одна из многих. Но вот что получается, если взглянуть на нее в контексте исторических событий…

XX век знает три великие войны против России. Их вели разные государства, с разными целями, однако у всех трех войн был один неизменный вектор: расчленение Хартланда. И ни одно из этих государств не выглядело образцом христианской добродетели.

Первая — это так называемая Гражданская война, когда десять стран вторглись на территорию России с целью поделить ее и колонизировать. Инициатором похода была Британская империя: бесчеловечный капитализм, расизм, протестантская этика, приоритет собственности над жизнью. И смотрите — не прошло и двадцати лет, как великая империя зашаталась, а потом и рухнула. Осталась Англия, сидящая на своем островке.

Вторым покушением стала Великая Отечественная. Расовая теория, геноцид, оккультизм — ясно, что за сила. Гитлер всего и хотел-то Украину, Баку ну и еще там по мелочи — но ради этого он собирался уничтожить все славянское население, до которого сможет дотянуться, и поделить страну на несколько кусков. Результат? Через четыре года Третий Рейх развалился, а еще через четыре распалась и сама Германия.

Свидетелями третьего покушения стали большинство из нас, кроме самых молодых. Это — так называемая «перестройка», одной из основных целей которой явно было расчленение России. И что весьма любопытно — так это то, что через несколько лет после нашей «перестройки» в США начались о-оч-чень интересные процессы. Тут и сорвавшаяся с цепи политкорректность, старательно разжигающая все виды ненависти — расовую, национальную, семейную, религиозную, — к любого рода меньшинствам, и культурный штопор (наш глубже, но у нас есть причина — а у них?), и трещины, намечающиеся по национальным границам, и странные бессмысленные войны, и многое другое… Ну что ж, посмотрим, подождем. Медведи умеют ждать…

Но если так, тогда понятны многие странные виражи русской истории. Если бы я не верила в Бога, то один лишь семнадцатый год заставил бы поверить. Ведь это была абсолютно обреченная страна, не имеющая никакого будущего, кроме колониального. И вдруг, словно чертик из табакерки, выскакивает откуда-то кучка авантюристов, без сил, без денег, без опыта — и делает невозможное! То же самое ив 1941 году — в хаосе отступления, во время абсолютно проигрышной войны, главная ее операция проходит как по часам — и тут же снова все, в том числе и железные дороги, сваливается в обычный русский «порядок». Нет, это не Божья десница, это делал человек, и я даже знаю, кто именно, — но ведь он для этого как минимум должен был появиться на свет в нужном месте и в нужное время, пройти строго определенный путь. А такие люди и такие биографии серийно не производятся.

Да и «перестройка» тоже… Процесс развала был запущен умело и старательно, но почему-то все ограничилось отпавшими окраинами, а затем вдруг прекратилось. Словно бы исполинские кроты, подтачивавшие страну, вдруг, дойдя до определенной глубины, вместо рыхлой землицы уперлись в каменную плиту — и ни с места. Не удивлюсь, если на той плите было выбито: «кесарю — кесарево».

Такая вот махровая метафизика…

Но если она верна, то ничего удивительного, что история России являлась кроме прочего ещё и промыслительной. А когда речь идёт о Промысле, разговоры о цене неуместны — на небесах свой счет приобретениям и потерям. И силы тоже берутся не от земли — ровно столько сил и умения, чтобы сделать дело, однако не больше — чтобы не было соблазна от хранения перейти к завоеванию. Именно в этих рамках властям новой России и удавались их безумные начинания. Но в этих рамках им удавалось сделать невозможное.

Говорят, они хотели построить рай на земле… Как-то очень уж это философски, чтобы быть правдой. И не факт, что они вообще представляли себе коммунизм иначе, чем в простых лозунгах. Не до того было. Все тридцать пять лет того, первого, настоящего социализма (потом пошли уже совсем другие дела) задача была куда проще: отбиться от врагов и построить общество, в котором никто не голодает…