Как утопили в крови Языческую Русь. Иго нового Бога - Лев Прозоров

«На вас лежит обязанность хорошо повиноваться нам, а на нас – хорошо относиться к вам».

Многие современные «демократические» правители не имеют столь ясного понятия об обязанностях правителя по отношению к подданным, как «захватчики»-русы!

Ибн Мискавейх свидетельствует, что обещание своё русы держали, хотя в городе продолжались бунты одержимой исламским фанатизмом черни.

И даже после убийства нескольких русов толпою фанатиков язычники всего лишь захватили жителей в плен и предложили выкупать себя, причем уплатившему выкуп выдавалась печать (!) на глине, дабы никто не потребовал с него этого выкупа вторично.

Константин Багрянородный называет подчинённых «россам» славян «пактиотами», то есть заключившими с ними «пакт», «ряд» по-древнерусски (любопытно, не отсюда ли пошло слово «рядович» из «Русской Правды», чей смысл для учёных не до конца ясен).

Летопись, византийский топарх – также отмечавший «величайшее человеколюбие и справедливость» варваров – и Лев Диакон единодушно указывают, что многие «земли» отдавались под власть-защиту русов добровольно.

В X веке, когда язычник Святослав захватил христианскую Болгарию, он оставил в живых и на свободе царя Бориса II, не тронул царскую казну (её потом разграбило войско православных «освободителей» – византийцев), и многие болгары бок о бок с «завоевателями»-русами бились до конца с армией Второго Рима.

Несколько слов об уровне культуры в державе русов-язычников. Во-первых, там были города. Об этом свидетельствует не только скандинавское название Руси – Гарды, буквально – города.

В конце концов полудиким скандинавам позволительно и не различать города в собственном смысле от спрятавшегося за тыном селеньица.

Нет и араб Ибн Русте пишет, что у русов «много городов» (при том его соплеменник и современник, Ибн Хордадбег, утверждает, что в самой Византии есть только пять городов, остальные же – «укреплённые деревни»), и Баварский географ исчисляет города в землях восточных славян сотнями.

Оба автора – люди, безусловно, цивилизованные для раннего Средневековья, и что такое город, безусловно, понимали.

Ещё занимательней, что ещё персидский аноним и тот же Ибн Хордадбег, таможенник по профессии, свидетельствуют, что русы производят «отличные мечи» и ввозят их в земли халифов.

Вдумайтесь – речь идёт не только о высоком качестве работы русских оружейников.

Это-то вне сомнений – стоит только почитать у Льва Диакона, как мародёры-византийцы собирали на полях битв русские мечи, а у Ибн Мискавейха – как жители окрестностей Бердаа лазили за мечами в могилы русов, умерших от морового поветрия (!).

Нет, речь о том, что русы продавали не только всевозможное «сырьё» – меха, мёд, воск, но и изделия своих ремесленников. И те находили спрос даже в краю булатных клинков!

Другим предметом экспорта были кольчуги – Ибн Русте называет кольчуги славян «прекрасными», а средневековая поэма «Рене де Монтабан» – «отличными».

Главный герой поэмы, рыцарь Карла Великого, купил одну и стал пользоваться славой неуязвимого бойца. Технологии, таким образом, в языческой Руси были не ниже мирового уровня. Некоторые клинки той эпохи сохранились до наших дней. На них имена кузнецов-русов – «Людота» и «Славимир».

На это тоже обратим внимание, читатель, – русы-кузнецы, представители профессии, дольше прочих державшейся за древних Богов (не зря молитва святого Патрика защищает христианина «fri brichta goband ocus druad» – «от чар кузнецов и друидов»), оказывается, грамотны.

И не они одни – в одном из курганов могильника Гнездово на кувшине красуется надпись, которую учёные читают то как «горушна» (горчица), то как «Горух пса» (то есть «Горух писал»).

Честно признаться, мне больше по душе последняя расшифровка: большинство древних надписей – вот такие «автографы», а представить, зачем северным славянам в X веке могла понадобиться огромная амфора с горчицей, мне как-то не по силам.

Наконец, самая, на мой взгляд, занимательная надпись той эпохи найдена в Новгороде, в слоях середины X века. Это бирка-пломба от мешка с данью. На ней изображён символ княжьего рода – сокол, вилкой раскинувший крылья, и надпись: «Мечнич мех в тех метах. Полтвец» («Этим помечен мешок мечника. Полтвец»).

Мечник – служилый княжеский человек, которому, очевидно, принадлежал мешок. Рядом со своим «званием» он для неграмотных вырезал меч. А Полтвец – имя этого поэта на княжьей службе.

Оцените игру созвучий в оригинальной надписи! Эта короткая надпись очень похожа на «висы» – короткие, иной раз – из одной строчки, стихи скандинавских поэтов, скальдов.

Между прочим, идея, что письменность на Русь принесло лишь крещение или, по крайней мере, Кирилл с Мефодием, – «заслуга» опять-таки православствующих, а не православных.

В православном «Паннонском житии св. Кирилла» чёрным по белому написано, что будущий святой, посетив Корсунь-Херсонес, древний город неподалёку от нынешнего Севастополя, видел там книги, написанные «русьскими письмены».

Именно «русьскими» – так написано в 26 (прописью – двадцати шести) известных нам списках жития, так что попытки переделать их на «сурские» (сирийские), «готские» и т. д., не что иное, как проявление какого-то странного страха иных исследователей при мысли о грамотности далёких предков[6].

И скорее всего это были те письмена, которые сегодня неправомерно называются кириллицей. Именно их, как пишет палеограф С.В. Высоцкий, в Средние века называли «русским письмом», а «славянским» – глаголицу.

Солунских братьев, как известно, считают изобретателями именно славянской письменности. И первые памятники глаголицы – это церковные надписи и богослужебные книги, именно то, на что могли направить свои усилия братья-миссионеры.

А вот «кириллица» встречается впервые в местах совершенно «неподобающих» – на глиняном кувшине, на клинках мечей, на бирке, в надписях совершенно мирских по смыслу и содержанию, не упоминающих даже имён христианских.

А по единодушному мнению русских летописцев, византийских хронистов и арабских географов, торговцами, сборщиками дани, воинами и кователями мечей в Восточной Европе X века были именно русы – вот и «русское письмо».

Так что любители порассуждать о том, сколь многим-де мы обязаны Солунским братьям, очевидно, пишут глаголицей. Я же пишу эту книгу знаками, восходящими к «русьским письменам» язычников Людоты, Славимира, Полтвеца и Горуха.