104 страницы про любовь - Эдвард Радзинский

НАТАША. Возьмите яблочко. Очень хорошее. Из Адлера.

СТОРОЖ. Спасибочки. (Проходит.) ЕВДОКИМОВ (Наташе). Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

НАТАША. А! Ни о чем я не думаю. Глупость все это.

ЕВДОКИМОВ. И почему ты написала то письмо… тоже знаю.

НАТАША. Ну ладно, ладно!

ЕВДОКИМОВ целует ее, СТОРОЖ тотчас же оборачивается.

ЕВДОКИМОВ. Так как же насчет тигра, шеф?

СТОРОЖ. (радостно). И тигра лев съест. Лев всех съест. Он царь зверей. (Проходит.) ЕВДОКИМОВ. Легче нужно относиться ко всему, Наташка!

НАТАША (тихо). Я и так, Эланька, очень легко отношусь.

ЕВДОКИМОВ. Ты относишься, а потом себя грызешь. Понимаешь…

НАТАША. Ну молчи, молчи.

ЕВДОКИМОВ. Ведь я знаю, как тебе было трудно… потом…

НАТАША. Не надо.

ЕВДОКИМОВ. Улыбнись. Все хорошо, да?

НАТАША. Да, все хорошо, Эла.

ЕВДОКИМОВ. Давай простимся с этими бегемотами и пойдем в нашу "Комету".

НАТАША. У нас уже есть что-то "наше"… Только, Эла… Я сегодня… к ночи должна быть обязательно дома.

ЕВДОКИМОВ. Нереально.

НАТАША. Нет, это нужно. Обязательно.

ЕВДОКИМОВ ее целует, СТОРОЖ тотчас же оборачивается.

ЕВДОКИМОВ. А вот… какаду лев съест?

СТОРОЖ (радостно). Съест! Лев и какаду съест. Лев всех съест. Царь зверей.

Затемнение.

Ночь. Та же стоянка такси. Тот же ПАРЕНЬ сидит на тротуаре. Проходят НАТАША и ЕВДОКИМОВ.

НАТАША (увидела Парня и почему-то безумно обрадовалась). А, здравствуйте, здравствуйте.

ЕВДОКИМОВ. Ждем "букашку"?

ПАРЕНЬ. Ждем.

ЕВДОКИМОВ. Дать сигарету?

ПАРЕНЬ. Не дать. Сегодня понедельник.

НАТАША. Опять нету такси…

Молчание. Они стоят обнявшись.

Ты какого писателя больше всех любишь?

ЕВДОКИМОВ. А что?

НАТАША. Ничего. (Отчаянно.) Нет, не то! Вот с тобой я отчего-то дура. А без тебя - я столько хочу тебе рассказать. А! Все не то! Я просто, наверное, очень мало читала. У меня, как ты сказал, жуткий лексикон.

Молчание.

Хочешь, скажу одну вещь?

ЕВДОКИМОВ. Скажи одну вещь.

НАТАША. Знаешь, где я тебя увидела первый раз?

Он удивленно глядит на нее.

Нет, не в "Комете". (Смеется.) Это было три года назад, в Политехническом музее.

Там был вечер "Кем быть"… и ты тоже выступал от университета… Я тебя сразу узнала в "Комете".

ЕВДОКИМОВ. А ты что делала в Политехническом?

НАТАША. Решала, "кем быть". (Смеется.) И до сих пор не решила… Почему я все время с тобой смеюсь?.. Такси нет… Интересно, вот мы стоим сейчас, будто все это так и надо. А потом… когда-нибудь… я буду вспоминать об этом дне как об ужасном счастье.

ЕВДОКИМОВ (шепотом). Ничего не понимаю. Никогда у меня так не было. Вот всегда…

НАТАША. Я не хочу знать, как у тебя было всегда… Куда исчезли такси?

ЕВДОКИМОВ. Пойдем?

НАТАША. Опять все то же!

ЕВДОКИМОВ. Ты боишься?

НАТАША. Какая ерунда.

ЕВДОКИМОВ. Значит, боишься. Идем.

НАТАША. Идти, да?

ЕВДОКИМОВ. Да. Туда.

НАТАША. Туда?

ЕВДОКИМОВ. Смешно. Когда ты волнуешься, ты всегда повторяешь слова.

НАТАША. Совсем я не волнуюсь. А! (Она махнула рукой, и они пошли к парадному.) ПАРЕНЬ. Эй, друг!

ЕВДОКИМОВ обернулся. (Смеется.) Одну.

ЕВДОКИМОВ. Держи всю пачку. (Бросает пачку.) Эх ты, Топтыгин.

ПАРЕНЬ. Спокойной ночи.

ЕВДОКИМОВ. Салют, Топтыгин.

Затемнение.

Раннее утро. Звуки радиоприемника (передают гимн).

ГОЛОС РАДИОДИКТОРА. Доброе утро, товарищи…

Лестничная клетка. Перед дверью квартиры Наташи. Прямо на лестнице стоит чемодан, привязанный веревкой к дверной ручке. Сначала раздается Наташин голос, поющий песенку. Потом на лестничной площадке появляется сама НАТАША. Останавливается, рассматривает чемодан.

НАТАША. Ясненько. (Начинает отвязывать.) А! Переживем.

По лестнице сверху сходит ЛИЛЬКА. Волосы у нее теперь выкрашены в черный цвет.

ЛИЛЬКА. Доброе утро! Ты чего это?

НАТАША. Ничего. (Отвязывает чемодан.) Улетаю.

ЛИЛЬКА. Выгнала, значит, благоверная?

НАТАША. Опять благоверные какие-то пошли. Просто улетаю. Ясно? Никто меня не выгонял. (Поднимает чемодан.) "Что нам, летунам", - как говорят в Аэрофлоте…

Значит, стала черная?

ЛИЛЬКА. Да, нужно черной попробовать. На всякий пожарный. (Волнуясь.) Ну как я?

НАТАША. Очень прилично. Я побежала.

ЛИЛЬКА. Чемодан ты можешь к нам поставить… И вообще можешь у нас пока пожить.

НАТАША. Какая чушь.

ЛИЛЬКА. Дуреха. Гордая дуреха.

НАТАША. Знаешь, мне что-то уже надоело. Все: дура, дуреха, глуповатый смех…

Никакая я не дура. Ясно? (Поправила волосы, откинула голову, пошла по лестнице.) Ах, до чего же прелестна эта женщина. (Уходит.) ЛИЛЬКА остается на площадке. Дверь соседней квартиры открывается. На площадку выходит ФЕЛИКС, вынимает газеты из ящика.

ФЕЛИКС. Здравствуй, мать.

ЛИЛЬКА. Здравствуй.

ФЕЛИКС. Ты что же, мать, стала цвета маренго?

ЛИЛЬКА. Ну тебя! Наташку мать выгнала.

ФЕЛИКС. Это что, в связи с новой любовью?

ЛИЛЬКА. Да.

ФЕЛИКС (помолчав). Ты бы к себе ее пока поселила, а?

ЛИЛЬКА. Не хочет. Она улетела.

Молчание.

Поговори с ней. Ведь вы… когда-то…

ФЕЛИКС (резко). Ну и скоро ты увеличишь население голубой планеты Земля?

ЛИЛЬКА (заулыбалась). Скоро.

ФЕЛИКС. Приглашай меня крестным отцом. Всю жизнь мечтаю быть крестным отцом. Имя-то хоть придумали?

ЛИЛЬКА (счастливо). Придумали.

ФЕЛИКС. Ну?

ЛИЛЬКА (улыбаясь). Электрон..

Затемнение.

Комната в НИИ. Далекие разряды. На часах - без четверти шесть.

За своими столами ЕВДОКИМОВ, ВЛАДИК, ГАЛЯ ОСТРЕЦОВА.

ВЛАДИК. Сегодня будем сидеть допоздна… Посетить, что ли, столовую?