Письма с фронта. 1914-1917 год - Андрей Снесарев

Я всю картину видел: как попал он в халупу, как люди безумно забегали в разные стороны, как халупу всю в 2–3 минуты охватило огнем… Я подошел ближе и видел фельдшера, всего обожженного. Он спас пятерых, вытащив из-под груд и огня. Рассказывал, что был недалеко и, когда пришел в себя после взрыва, услышал из-под развалин горящей халупы глухие голоса… как цыплята пищат в яйце. Попробовал тянуть за первые ноги, один не могу, а все бегают как шальные… Наконец, схватываю двух, трясу, привожу в себя и веду откапывать. Откопали одного и еще полоумного заставили нам помогать…» Дальше неинтересно. Я едва ли сумел сохранить простоту, первобытность и наивную искренность рассказчика – батюшки. Слушать его было трогательно.

У меня нет теперь штанов (только одни… лопнут, и твой супруг заходит в подштанах, как это бывало с солдатами в прошлом году) и аксельбантов. Штаны думаю себе сшить с лампасами; красное сукно найдено, а синее, говорят, скоро будет в одном полку. Френч мой будет готов завтра.

Ты, моя сизая голубка, находишь, что мы перепиской что-то с тобой выяснили; мне также думается, что мы выяснили… что – я также не знаю, как, может, и ты. Что мы любим друг друга и что твоему мужу никого больше не надо, и что он ни о ком больше не думает, как о своей женушке… разве это ты выяснила? Ну, да ты ведь близорукая, могла раньше это и проглядеть. Давай твои слепые глазки и губки, а также наших малых, я вас обниму, расцелую и благословлю.

Ваш отец и муж Андрей.

К началу Страстной пришлю за подарками двух чинов (м[ожет] б[ыть], Осипа), приготовь заранее.

Целую. Андрей.

1 апреля 1916 г.

Моя милая женушка!

Не знаю, чем бы тебя сегодня обмануть? Сегодня у нас день вышел довольно торжественный, связанный с бракосочетанием Гали… Она уже перестала есть последние дни, стала угрюмая… Пришлось несколько поспешить. Снято два снимка; выйдут ли, не знаю. Хлопот, вообще, Галя принесла порядочно, и я облегченно сегодня вздохнул, когда мне сказали, что она стала себя чувствовать спокойнее. Что же до ее сынка, то завтра будет день его рождения, и по этому поводу мы устраиваем торжественный обед; повар обещал приготовить расстегаи. Завтра же кавалеру все будем обрезывать: холку, гриву и хвост… Как видишь, эти два дня у нас довольно нервные.

Погода у нас чудная, сегодня день теплый, как молоко парное. Все отрываюсь для дела, почему пишу бессвязно. Собираю к тебе Осипа, которому по выполнении поручения даю еще отпуск на три недели; если поедешь рано в Филоново, то он может тебе помочь и доехать туда.

Вчера (или позавчера) вхожу: сожитель пишет и, улыбаясь, меня спрашивает: «А знаете, кому я пишу?» – «А кому?» – «Евгении Васильевне». И мы оба с ним смеемся: его письмо будет уже у тебя, когда получишь это. Сожитель подумывает об отпуске, и, может быть, он ему удастся, а когда он вернется, пожалуй, и мне придет очередь… впрочем, далеко.

Я петроград[скому] в[оенному] начальнику послал бумагу, в которой говорю, что увеличиваю выдаваемые тебе деньги на 87 руб., так что ты будешь получать теперь 521 руб.

С Осипом думаю послать тебе 400 руб., а остальные перешлю почтой. Посылать с ним больше боюсь: еще что-либо случится в дороге.

Вчера у меня был Труфанов, Геор[гий] Михайлович; много с ним болтали и кое-что вспоминали. Он шлет тебе свой привет. Получил Влад[имира] с мечами, пока подъесаул. Про Федорова рассказывает просто чудеса. Морфий он теперь впрыскивает совершенно открыто; в Петроград как-то заворачивал без всякого отпуска, пробыл долго и, если бы это дело повернуто было строго, то не миновать бы ему большого горя… до смертной казни включительно. Но считаясь с тем, что он морфинист и человек едва ли вполне вменяемый, применили другой масштаб… и Фед[оров] жив и поныне. И странно, такой больной и жалкий человек заражен несказанным критиканством… всех ругает, меня почему-то исключая. Про Геор[гиевское] оружие он, вероятно, наврал, так как здесь придумал иную версию о будто бы присужденном ему (или представленном) Георгии… Спешу, ждут мои адъютанты с разными приказами.

Давай губки, мордочку, лапки, всю, а также малых, я вас всех обниму, расцелую и благословлю.

Ваш отец и муж Андрей.

Наде хочу написать прямо в Новочеркасск, да соберусь ли. Леле сюда было бы хорошо пристроиться: отряд постоянно с нами. Андрей.

4 апреля 1916 г.

Дорогой Женюрок!

Сейчас получил твое письмо от 26-го; оно, как и многие другие, просмотрено цензурой. Она вообще работает трудолюбиво… начинает и сожитель мой получать письма со штемпелем. В письме ты пишешь, что получила два моих письма и что два джентльмена, имена коих Евгений и Кирилл, также получили по письму каждый. К сожалению, к твоему сведению я должен отнестись подозрительно, так как от двух упомянутых господ нет ни строчки, что было бы иначе, если бы они действительно получили по письму: я их аккуратность и тактичность хорошо знаю.

Сегодня день Ангела Осипа, но я узнал это поздно, да и все равно ничего не могу придумать… приготовьте, хотя задним числом, вы что-либо.

Если нам подвезет, то мы будем отдыхать месяц… и у нас разные проекты. Думаем устроить хор и петь в церкви. Я хочу набросать ряд рассказиков и переслать тебе для напечатания. Пройду вперед по математике и, может быть, окончу «Психологию». Сожитель, вернее всего, все же уедет в отпуск.

Общее положение дел складывается в окончательный перелом в нашу пользу. Это здесь начинает чувствоваться. Пленные какие-то растерянные, не знают что и как говорить, положение дел внутри Австрии сумбурное и упадочное; у германцев все попытки срываются, как у пойманных фальшивых игроков.

Я тебе написал, но повторю: я передал петрог[радскому] в[оенному] начальнику, чтобы он к выдаваемому тебе содержанию прибавил еще 87 руб., так что ты будешь получать в месяц 521. Чтобы картина была тебе ясна, изложу, что я имею:

Остается у меня:

А всего Анд[рей] Ев[геньевич] получает вместе с Евген[ией] Вас[ильевной], живущей в Петрограде, 521+352 = 873 руб. в месяц.

Проживает эта пара в месяц:

913 руб., а отсюда каждый месяц утечка из приданного Евгении Андреевны около 40 руб.

Гутор прислал боевую на меня аттестацию, очень хорошую и обстоятельную, хотя не без кислых оговорок в 1–2 местах. Он меня удивил, так как я ждал после наших отношений, что он мне свинью подкатит.

Ну, кажется, моя золотая рыбка, я написался. Прежде всего, «Христос Воскрес», так как Осип как раз к этому великому дню к вам прикатит. Дай Бог вам встретить день здорово и весело. Целуй папу с мамой и поздравляй с великим праздником. Не забудь поздравить, кого следует (наш славный полк).