Вторая мировая война. Ад на земле - Макс Хейстингс

Так разворачивались эпические сражения. Обе стороны вовлекали всё бόльшие морские силы и шли на крупные жертвы: в сражениях у Соломоновых островов японцы и американцы потеряли в совокупности около 50 крупных боевых кораблей. Участники боевых действий привыкали к долгому напряженному ожиданию, чаще всего в темноте, когда операторы радаров, истекая потом, приникали к мониторам, опасаясь пропустить появление врага. Многие моряки познакомились и с леденящим ужасом, который охватывает находящихся на палубе, когда они попадают в перекрестье лучей вражеских прожекторов и понимают, что сейчас последует залп. Вновь и вновь они вступали в эти граничащие с безумием схватки, когда суда на близкой дистанции обмениваются орудийными и торпедными залпами, и продуманная архитектура палуб, надстроек, орудийных башен, машинного зала в мгновение ока превращается в хаос исковерканного железа и огня.

Участники боев видели, как матросы десятками, сотнями бросаются с тонущих судов в море. Кому-то удавалось спастись, но далеко не всем. Когда взорвался крейсер Juneau, Томас Салливан и его супруга из города Ватерлоо, штат Айова, потеряли разом пятерых сыновей. Пилоты, поднимавшие бомбардировщики с палуб авианосцев, понимали, что за сотни километров от них в эту минуту, скорее всего, взлетают самолеты противника – вернувшись с задания, смогут ли они приземлиться на ту же палубу или она уже будет разворочена взрывом? Только обустроив базу Хендерсон, американцы смогли компенсировать потерю авианосцев и полностью использовать свои воздушные силы. Сражение на море и в воздухе у Гуадалканала во второй половине 1942 г. стало самым длительным и жестоким из морских сражений за весь период этой войны.

В конце концов победителями из него вышли американцы. После ноябрьских столкновений адмирал Ямамото, несмотря на успехи своих эскадр, пришел к выводу, что японскому флоту такие потери не под силу. Он известил командование императорской армии о намерении прекратить поддержку наземных сил, остававшихся на Гуадалканале. Это было величайшее достижение американского флота, и в стране его праздновали как личный триумф Хэлси. Американский десант сыграл немаловажную роль в этой победе: он продержался, защищая свой плацдарм и месяцами отражая ожесточенные атаки японцев. В декабре на смену измученным морским пехотинцам явились наконец армейские части. Японцы теперь снабжали свои потрепанные наземные силы только с подводных лодок. В конце января американцы перешли в наступление и загнали противника на узкий плацдарм в западной части острова. Тогда вернулись эсминцы и за ночь эвакуировали 10 652 уцелевших японских солдат.

За то, чтобы захватить и удержать Гуадалканал, американская армия, флот и корпус морской пехоты заплатили жизнями 6700 рядовых и офицеров – не слишком высокая цена за ключевой успех. Японцы понесли значительно бόльшие потери на суше, на земле и в воздухе: всего из строя вышло 29 990 человек, по большей части это были невозвратные потери, причем 9000 японцев умерло от тропических заболеваний из-за неадекватного состояния своей медицины. Славу победы по праву разделяли все виды американских войск. И воздушные войска, и пехота, удерживавшая плацдарм, и морские экипажи проявляли решимость, в которой японцы высокомерно отказывали своему противнику. Потери американского флота удалось быстро восстановить, а японская промышленность с аналогичной задачей не справлялась. В дальнейшем флот Ямамото будет все реже добиваться успеха, в то время как мощь и сноровка американского тихоокеанского флота станут только возрастать. Уже под конец 1942 г. американские пилоты отмечали, что решимость и профессионализм противника в воздухе заметно снизились. Японский штабной офицер отрешенно замечал, что битва за Гуадалканал стала той развилкой, после которой путь ведет либо к победе, либо, как он полагал вслед за Ямамото, к поражению, куда и устремилась семимильными шагами его нация.

Пока морская пехота билась за Гуадалканал, на Папуа – Новой Гвинее, крупнейшем после Гренландии острове Земли, разворачивалась самая затяжная боевая операция в истории Тихоокеанской кампании. Японцы еще в марте 1942 г. высадили на восточном берегу острова небольшой контингент, замышляя нападение на Порт-Морсби, столицу этой управлявшейся Австралией территории. Порт-Морсби находился в 350 км к юго-востоку от места высадки японского контингента. Первоначально японцы планировали атаку морского десанта на Порт-Морсби, но события в Коралловом море нарушили их план, а успехи американцев на Мидуэе месяцем позже и вовсе лишили японцев надежды стремительно овладеть Новой Гвинеей, напав с моря. Командовавший японскими войсками полковник Цудзи лично принял решение овладеть островом более трудным путем продвигаясь по суше – и подделал приказ из императорского штаба, якобы санкционировавший эти действия. Макартур, возглавлявший союзные войска в юго-западном регионе Тихого океана, развернул свои малочисленные силы в надежде воспрепятствовать плану японцев.

Австралийские части начали продвигаться к северному побережью Папуа в июле 1942 г., но японцы первыми захватили там плацдармы и уже собирались с силами для того, чтобы перевалить через хребет Оуэн-Стэнли и подойти к Порт-Морсби. Сражения за единственный доступный проход – Кокодский тракт – были не очень значительны по масштабам, но для каждого участвовавшего в них солдата это был кошмарный опыт. Посреди густых зарослей, карабкаясь по отвесным тропам, влача за собой неподъемный вес снаряжения и припасов, люди бились за каждый шаг. Провиант им поставляли далеко не каждый день, зато ливень хлестал непрерывно, укусы насекомых и болезни усугубляли и без того тяжкое положение.

«Я видел, как люди стояли по колено в грязи на узкой горной тропе и с отчаянием глядели на еще менее доступный гребень, нависавший у них над головами, – писал австралийский офицер своему старому школьному учителю. – И так одна вершина за другой, гребень за гребнем, изнурительный, безнадежный, бессмысленный какой-то ландшафт»53. Все припасы и амуницию пришлось тащить за собой, тем самым битва за Кокодский тракт превращалась в физически непосильную экспедицию – каждый солдат нес на себе от 25 до 40 кг груза. «Как такую тяжесть тянуть за собой вверх, по жидкой грязи? – писал австралийский капрал Джек Крэг. – Земля уходила из-под ног, люди все время падали. Упадешь и думаешь: не вставать бы вовсе. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни я так выбивался из сил»54. Мучительные страдания солдатам причиняли кровоточащие геморроидальные шишки, хватало и более опасных тропических болезней.

Что же до противника, некоторым расправа с японцами давалась без труда. «Прикончить такое отвратительное животное – вовсе не убийство»55, – пожимал плечами один австралиец. Но его товарищ, которому офицер приказал добить смертельно раненного врага, писал позднее: «Так произошло самое страшное, что может случиться в сражении: и до сих пор меня преследует затравленный взгляд его глаз». Молодой капеллан, находившийся во втором эшелоне того же фронта, писал:

«Не думаю, чтобы с трудностями, лишениями и немыслимыми испытаниями, которые выпали на долю участников этой кампании, сравнится какое-либо другое сражение. Люди прибывают с передовой раненые, заразившиеся ужасными тропическими инфекциями, вымотанные до смерти, в лохмотьях, с отросшими, свалявшимся от грязи волосами и бородами, неделями не мывшиеся, лежавшие в грязи, сражавшиеся с озлобленным и варварски жестоким противником, которого они даже не видели, изнуренные малярией или речной лихорадкой, и мне кажется, что для этих людей следовало бы не пожалеть ничего на свете! Я навидался здесь столько страданий и боли, что окончательно осознал трагедию войны и героизм наших воинов»56.