Я дрался на штурмовике. Обе книги одним томом - Артем Драбкин

Бывало, что курсантов отчисляли из училища. Например, кто-то на Новый год предложил распить флакон одеколона – вычитали, что в нем спирт есть. В 24 часа их уволили из училища. И никаких разговоров. Еще были исключены три родных брата-акробата. Все три на перекладинах делали стойки. Здоровые ребята, пошли в увольнение, и кто-то их там задел. Они связали дежурного вместе с сопровождающими. Их за это отчислили, но через год опять приняли.

За зиму прошли теоретическую подготовку. Весна 1941 года. Самолет По-2 с ободранными крыльями – чтобы не взлетел. Даешь газ, выдерживаешь направление. Так мы рулили несколько раз. И тут курсант зацепился за столб. Появляется начальник училища генерал-лейтенант Андреев. Подходит к старшине, улыбается и говорит:

– Что тут у вас творится? Разберитесь, чтобы был порядок.

После этих рулежек нас разбили на летные группы. На каждый самолет По-2 группа из шести курсантов с инструктором. Инструктор нашей группы был лейтенант Жора Чарин. В группе один из курсантов – сверхсрочник, старшина. У него в поселке жена с ребенком жила. Одет – «с иголочки». Так в училище не одевались даже офицеры. Очень демократичный, к молодым ребятам не задирался. Второй – старшина группы Петя Гнетов, белорус. Окончил медицинский техникум. Еще были Леша Медянкин, сибиряк, Леша Татаринов, из Липецка. И последний – Володя, такой горбатенький, очень вежливый. Оказалось, он был сыном члена ЦК партии, командующего Дальневосточной армией, которого расстреляли. А дядя его был кандидат в члены Политбюро…

Теоретически изучали скоростной самолет СБ, летали на По-2, уже стали самостоятельно выполнять пилотаж. Леша Татаринов чуть меня не подвел. Мы друг друга катали. Один управляет, а другой сидит за пассажира. Я сижу за пассажира, смотрю – скорость 65, а должна быть 100 километров в час. А при скорости 60–65 километров этот самолет может сорваться в штопор… А парашюта-то нет, и если что – не прыгнешь. Когда сели, я его спрашиваю:

– Почему у тебя была такая малая скорость?

– А ты что, не видел, там впереди самолет был?

Оказывается, он ждал того самолета, как на телеге! Такой был необразованный. Он себя на «мы» называл. Но ушлый, быстро вникал в обстановку. На первых занятиях все за голову хватались, ну как его приняли в авиацию. Руководитель курса морской тактики капитан первого ранга приказывает:

– Курсант Татаринов, принесите из лаборатории модели самолетов.

Тот пошел. Изучаем тактику. Смотрим, он несет, как дрова. А там тонкие проволочки… Преподаватель, как увидел, чуть в обморок не упал.

– Курсант Татаринов, откуда вы родом?

– Мы из Грязей, под Липецком.

– Понятно, заметно, что вы именно оттуда!

Но он быстро усваивал, что ему преподают, и потом выбился в большие начальники.

Старшина Саша Горбачев перед училищем был стрелком-радистом в экипаже наркома Николая Герасимовича Кузнецова[7], радистом в главном экипаже флота. А потом попросился у наркома в училище, и тот его отпустил в летчики.

Он был призван после Института физкультуры в Москве, где участвовал в эстафетах по Садовому кольцу. Бегал в трусах, палочку передавал. Когда его мать узнала, что он бегал голый, в трусах по Москве, она возмутилась: «Какой позор!»

Саша Горбачев был похож на Михаила Сергеевича Горбачева. Задолго до появления Горбачева на политической арене Саша говорил, что у него есть родственник на Кубани, руководит комсомолом.

Саша улетел на Северный флот. Кстати, он после развода женился на вдове дважды Героя Советского Союза Сафонова, воевавшего на Севере. Он ее пережил. Мы с ним добились разрешения похоронить Женю Сафонову на Кузьминском кладбище. А потом и его там похоронили.

Горбачев был в пикировочном полку, несколько вылетов сделал. Потом его послали на Черное море… У него было своеобразное понимание коммерции. Выгодно было менять румынские деньги на наши. Он поменял все деньги, купил ящик фильдеперсовых чулок. Прилетел в Одессу, сдал эту коробку на базар. Потом в полку все вместе пропили миллион денег.

Потом попал на Балтийский флот. Там сделал несколько вылетов. Награжден был орденом Красного Знамени. Он получил командировку в полярную авиацию. Летал вместе с Мазуруком[8]. Это единственный генерал, который никогда ничем не командовал, был депутатом Верховного Совета СССР и при этом сделал лично 200 с лишним посадок на лед. Саша рассказывал, что денег полно было. За дальность полета, за нагрузку, за беспрерывность полета, за темное время – за все им платили. Но Мазурук своим напоминал: «Жадность фраера сгубила». В авиации он был своим человеком, везде летал… Он был два раза руководителем полета на Северный полюс.