От Русско-турецкой до Мировой войны. Воспоминания о службе. 1868-1918 - Эдуард Экк

За два года пребывания в Маньчжурии у нас в семье все было благополучно. В августе 1904 года сын был произведен в корнеты в лейб-гвардии Драгунский полк,^[212] в январе 1905 года старшая дочь подарила мне первого внука. Младшая дочь незадолго до моего возвращения успешно выдержала операцию и я застал ее на ногах. Им всем пришлось пережить одесские беспорядки 1905 года, и внук родился под звуки выстрелов с «Потемкина», громившего Одессу.^[213] Младшая дочь, которой минуло девять лет, с увлечением рассказывала мне про последние события, про внука и про необходимость мне его посмотреть. Прожив две недели в Одессе, мы выехали в Симферополь к старшей дочери.

С ними тоже прожили только две недели и затем поехали в Петербург, явиться в распоряжение Главного штаба и повидать сына.

В Петербурге пришлось пробыть довольно долго, так как мое назначение начальником 8-й пехотной дивизии^[214] состоялось лишь в конце июня.^[215]

Вскоре по прибытии в Петербург я получил из Главного штаба секретный пакет с пометкой «В собственные руки». Оказалось следующее: когда возвратились в Казанский военный округ резервные бригады, из которых были сформированы четыре резервные дивизии, в том числе и 71-я, то командующий войсками генерал Бруннер, ознакомившись с результатами демобилизации дивизий, приказал выяснить причину той резкой разницы в размерах остатков, которые получились между суммой, сданной полками 71-й дивизии и полками остальных трех дивизий. В округе же все было повернуто так: откуда могли получиться такие суммы в 71-й дивизии? Указали на целый ряд будто бы незаконных с моей стороны расходов и всю эту переписку представили на усмотрение Главного штаба. Вот по этой-то переписке военный министр и просил меня дать вполне откровенное объяснение.

Хотя все документы по расходованию сумм находились в Пензе, где было управление 54-й резервной бригады, я, указав на это, тотчас же подробно объяснил по всем статьям, почему я приказывал или разрешал расходы и действительный размер каждого расхода. Объяснил, почему выдал пособия всем офицерам на заведение форменной одежды, наградные всем чинам, способствовавшим накоплению остатков, и почему размер выданных наградных и пособий был намного крупней норм мирного времени.

Военный министр и Главный штаб были поражены полной откровенностью представленной мною картины внутренней жизни дивизии и порешили запросить заключение государственного контролера. Государственный контролер тайный советник Харитонов,^[216] ознакомившись с моим объяснением, вернул его военному министру с пометкой: «Слава богу, что есть начальники, которые могут так полно и откровенно показывать все свои расходы, не пытаясь подгонять их под разные статьи».^[217]

Военный министр генерал-лейтенант Редигер представил все это дело на высочайшее государя императора благовоззрение. Выслушав доклад, Его Величество сказал:

– Я уже два раза благодарил генерала Экка за дивизию, поблагодарите его от меня в третий раз.

Приходилось еще уладить одно семейное дело. Сын сделал предложение, которое родителями невесты было принято. Сын настаивал, чтобы я уговорил его командира дать разрешение на брак. Напрасно я ему указывал, что просто по годам как офицер он не имеет еще права жениться, что ему всего 21 год и надо ждать еще два года до законного возраста (офицеры могли по закону вступать в брак лишь 23 лет). Он мне с большим волнением заявил – я уже пять лет жду и больше ждать не могу. Делать было нечего, поехал к его командиру и просил дать разрешение на венчание, не ожидая до 23 лет. Командир дал согласие, но с тем условием, что я сам поеду к великому князю Николаю Николаевичу и испрошу его согласие как главнокомандующего Петербургским военным округом. Согласие было получено, и мы обвенчали сына.

В конце июня месяца в Петербург прибыли все командиры полков бывшей 71-й дивизии и, представляясь мне, просили с ними отзавтракать. За этим завтраком они поднесли мне от дивизии золотую шашку с надписью «За храбрость» работы Златоустовского завода, златоустовской травленной стали, на лезвии которой с одной стороны была втравленная золотом надпись: «Генерал-лейтенанту Экку от благодарной 71-й дивизии». А на обороте девиз, также втравленный: «Строг к себе, снисходителен к другим».