Великий Линкольн - Борис Тененбаум

Но 11 апреля 1865 года об этом сказал президент страны – впервые в истории США.

III

Авраам Линкольн, как мы знаем, любил Шекспира. Эту страсть разделял с ним один из людей, слушавших его речь 11 апреля. Но, конечно, этот человек по «шекспировской тропе» ушел куда дальше президента. Он был человеком насквозь театральным – его отец, Джуниус Брутус Бут, был знаменитейшим актером, со специализацией именно на Шекспире. Одно время он был самым знаменитым актером Америки, на спектакли, в которых он участвовал, публика просто ломилась, билеты раскупались за недели до представления.

Сыновья мистера Бута пошли по его стопам – Эдвин Бут славился даже в Англии и был так хорош в роли Гамлета, что гастролировал по всем столицам Европы. Его младший брат, Джон Уилкес Бут, такой известности еще не достиг, зато был горд, красив и пользовался огромным успехом у дам. Первых успехов на сцене он достиг в Ричмонде и перед зрителями появлялся не иначе как после трехметрового прыжка из-за кулис – это производило сильное впечатление.

Джон Уилкес Бут глубоко симпатизировал Югу и симпатий своих не скрывал. В штате Мэриленд, где он жил, Югу сочувствовал каждый второй, так что само по себе это было неудивительно – но Джон Бут, несмотря на свои симпатии к Конфедерации, разделительной полосы между Севером и Югом не перешел и в армию КША не записался.

Брату Эдвину, стороннику Севера, он объяснил, что симпатии симпатиями, а кто-то должен позаботиться об их матери. Но со временем Джон Бут поменял свое мнение. Война явно склонялась в сторону победы Севера, и пламенный конфедерат, Джон Бут, считал, что он «…должен сделать что-то…».

Это «что-то» поначалу рассматривалось как похищение Линкольна.

Как можно похитить главу государства в его столице, подробно не рассматривалось – Джон Бут был человек театральный, и великолепный жест значил для него много больше, чем организационные детали.

По-видимому, пресловутой последней каплей для него стали слова президента о предоставлении гражданства неграм, отслужившим свое в составе федеральной армии. Джон Бут сказал, что это будет последней речью тирана – его мысли переключились с похищения на убийство. План был широк. Бут собирался «обезглавить правительство…» – предположительно следовало убить одновременно и Линкольна, и его вице-президента, Эндрю Джонсона, и государственного секретаря Сьюарда, и генерала Гранта.

К этому времени у Бута уже имелось несколько знакомых, совершенно разделявших его порывы. Ничего крупного они не предпринимали – так, небольшая контрабанда на Юг запрещенных товаров.

Но теперь им предстояло большое дело.

Было известно, что Грант приехал в Вашингтон, виделся с Линкольном, а вечером 14 апреля собирался вместе с ним в театр Форда, на комедию: «Наш Американский Кузен». Билеты на спектакль продавались с тройной наценкой – публика жаждала увидеть президента вместе с главнокомандующим, в одной ложе. Бут хорошо знал театр Форда – заведение принадлежало другу его семьи, у Бута был туда постоянный пропуск, и он даже личную почту получал на адрес театра.

Лучшего места для покушения ему трудно было даже и пожелать.

IV

Если поглядеть на середину XIX века из сегодняшнего дня, какие-то вещи просто поражают. В частности, это относится к вопросам обеспечения безопасности глав государств. За десять лет до 1865-го, в 1855-м, неограниченный повелитель огромной Российской империи, царь Николай Первый, разъезжал по своей столице не только без всякой охраны, но даже и без свиты, и без единого адъютанта.

Никаких покушений на себя он не опасался.

Времена, конечно, менялись, и в 1881 году его сын будет убит террористом на улицах Петербурга, но Николаю Павловичу, Императору и Самодержцу Всероссийскому, и в голову не приходило как-то ограничивать свои прогулки, и он мог, например, в задумчивости выйти из Зимнего дворца на набережную Невы – в полном одиночестве.

Линкольн в этом отношении вел себя примерно так же.

Когда ему пришло в голову посетить Ричмонд и отправиться в Белый дом КША, чтобы «посидеть в кресле Джефферсона Дэвиса…», он пошел туда пешком. Город, конечно, был уже оставлен противником, и за президентом шел отряд из десятка моряков. Hо если бы в Ричмонде оставaлся хоть один солдат Конфедерации с винтовкой в руках, то один-единственный выстрел из окна мог бы оставить США без президента – и никакой эскорт этому бы не помешал.

В общем, понятно, что если Линкольн мог вести себя столь беззаботно в Ричмонде, то уж в Вашингтоне он тем более ни о каких мерах безопасности и не помышлял. Скажем, о его появлении в театре Форда было известно заранее, и администрация театра даже позаботилась известить публику об этом событии специальной печатной афишкой.

И тем не менее, заговор Бута легко мог бы провалиться – уж больно велика была разница между размахом замысла и безнадежно дилетантской манерой исполнения. По плану предполагалось, что ровно в 10 вечера 14 апреля будут одновременно убиты президент Линкольн, генерал Грант, вице-президент Джонсон и государственный секретарь Сьюард.

Эндрю Джонсон жил, как ни странно, в отеле, и один из убийц должен был найти его там. Госсекретарь Сьюард все еще не оправился после дорожного инцидента, был прикован к постели – и второй убийца был отправлен к нему домой, якобы как посыльный с лекарством от доктора. Оба заговорщика были вооружены шестизарядными револьверами – но сам Джон Бут, которому предстояло самое главное дело – убийство Линкольна и Гранта, почему-то запасся не револьвером, а однозарядным пистолетом системы «дерринджер»[2]. Такого рода оружие было легко спрятать, но оно, случалось, отказывало, и «дерринджеры» часто носили парами – их даже продавали в таком парном наборе. Тем не менее, Бут взял только один пистолет – почему-то он не подумал о том, что надо подстраховаться.

Как он собирался сладить при этом одновременно и с Линкольном, и с Грантом, остается непонятным, но его задача неожиданно упростилась. Генерал Грант от приглашения Линкольна посетить вместе театр Форда вежливо уклонился. Дело тут в том, что генерал посоветовался с женой – и ее перспектива делить ложу с Мэри Линкольн отнюдь не восхитила. Так что Гранты сослались на то, что они вечером 14 апреля уезжают в Нью-Джерси – навестить родственников.

Линкольн не настаивал и, по всей видимости, не обиделся – он свою супругу знал хорошо. В итоге вместо Грантов места в президентской ложе достались дочери сенатора Харриса, Кларе, и ее жениху, майору Рэтбону.

Еще меньше огорчилась миссис Линкольн.

Грантов она не любила, а вот к Кларе Харрис благоволила. Поскольку гостей в президентскую ложу она пригласила самолично, ее муж мог надеяться на то, что вечер пройдет без истерик. По ходу пьесы дверь в президентскую ложу отворилась, Джон Бут появился на пороге и выстрелил Линкольну в затылок. Майор Рэтбон сидел довольно далеко от президента, но он вскочил и вцепился Буту в рукав.

Тот ударил его ножом.