Первопроходцы - Олег Слободчиков

– Потонет мука, пропадем! – высморкался в руку, смахнул слезы и снова кинулся к судну Бессон. Волны прибоя захлестывали его по пояс. Он добрался до коча, вскарабкался на борт. – Спасай добро, братцы! – слезно крикнул, обернувшись.

Но начинался отлив, волны не могли уже утянуть судно на глубину, метавшегося Бессона не слушали, взоры спасшихся обратились к казаку. Семен, подставляя огню отжатый кафтан, бросил на суденышко мимолетный взгляд и пролепетал посиневшими губами:

– Да ну его!.. Уйдет вода – вытащим воротом!

Бессон, при раздраженном молчании промышленных и казаков вернулся с самым ценным грузом – мешком компасов.

– Нет бы муки прихватить! – проворчал Фома. Слегка обогревшись, в одних ровдужных штанах, ежась и втягивая голову в голые плечи, побрел к судну. За ним потянулись другие.

К счастью, на берегу было много плавника, выброшенного волнами. Жгли его, не заботясь о завтрашнем дне. На раскалившихся камнях пекли лепешки, осматривались. Место походило на слабо защищенный от ветров залив с низменными берегами, на закате виднелись безлесые горы. В поисках питьевой воды ертаулы ушли вглубь и обнаружили устье небольшой реки. Поев горячих лепешек, чукчанка с юкагиркой побрели вдоль мокрой полосы отлива с пенившимся белым валом наката, собирали морскую капусту, рыбешек, черные раковины моллюсков, морских ежей и крабов. Вернувшись, посекли ежей, высасывая икру, напекли, натолкли своей еды, стали потчевать мужчин. Пренебрегая насмешками товарищей, Фома с Елфимом благодарно приняли ее от женщин. Пожевав одно, другое, Пермяк важно изогнул бровь, подул на горячую раковину, перебрасывая ее с руки на руку, попробовал, облизнулся, заел морской капустой:

– А что? Лучше, чем голяшки от сапог!

При полном отливе коч оказался на мели. Бессон обошел его и с печальными вздохами смахнул слезы. Дежнев крякнул и принужденно хохотнул.

– Вдруг наладим? – указал глазами на пробоину в четверть днища.

Вид полузатопленного судна не обнадежил. Бессон с Фомой осмотрели его изнутри.

– Становой брус переломлен, кокоулины!.. – опять безнадежно всхлипнул приказчик, окинул взглядом безлесый берег и остатки плавника. – Не наладить!

Семен Дежнев, почувствовав его отчаянье, беспечально улыбнулся:

– Одной муки пудов полста! Тепло, не то, что на Колыме. Отдохнем, отъедимся... Вдруг в верховьях лес! – указал в сторону устья речки.

– Какой отдых? – раскричался Бессон, выпятив на него бороду. – За неделю сожжем все вместе с кочем и околеем, чуть прижмут холода. Возвращаться надо! Искать Афоню…

– Правильно говоришь! – ничуть не обидевшись на крик, ласково поддержал его Дежнев и беззаботно спросил, оборачиваясь к людям за спиной: – Цела ли накваса? Где-то видел бурню. Поставим тесто, напечем хлеба, а там, глядишь, Бог надоумит, что делать!

– Идти надо, – громче загалдели спасшиеся, – к Афоне, на Анадырь!

Коч разгрузили и вытянули воротом за полосу прибоя. Едва просохли на ветру подпалубная жилуха и кладовая, обмазали глиной размытый чувал, развели огонь. Ночи были холодными, по долине дул сильный ветер, гасивший костры. Ертаулы сходили вверх по реке. Она текла с гор, а на них, сколько хватало глаз виднелись только карликовые березы. Наладить коч было нечем. Быстро холодало, забереги схватывались льдом, который не таял к полудню. Вскоре покрылась льдом река. Бессон заспешил и разрешил драть обшивку коча, чтобы делать лыжи и нарты, предложил брать в долг спасенный товар.

– Берегом надежней, не заблудимся! – зароптали было анкудиновские беглецы.

Бессон опять сорвался в крик:

– Много груза утянем тундрой? Мой коч побили, теперь товар мне одному волочь?

Первыми оделись в красные сапоги и льняные рубахи своеуженники Елфим с Фомой, затем одолжился Дежнев, взяв на себя кроме рубахи овчинный кафтан.

– На полночь идти надо, прямиком! – поглядывая на компас, настойчиво повторял Бессон. С ним уже никто не спорил.

Тянуть нарты по льду реки было много легче, чем по камням и мерзлому мху сырого берега. Весь груз, снятый с коча, разом увезти невозможно, ясно было, что придется его челночить. Нарт делали много, с расчетом, чтобы не перегружаться, досок с расшитого коча хватало. В тех местах, куда выбросило коч Федота Попова, даже потеплело, будто с большим запозданием стало входить в раж бабье лето. Дул холодный ветер, но, спрятавшись за камнями, можно было погреться на солнце. Спасшиеся сложили каменку и напекли хлеба. В заливе ловилась рыба, ватажка добыла жирного сивуча. Его мясо дурно пахло, но это не претило часто голодавшим людям, не раз отъедавшимся нерпами.

Федот с Емелей отправили в разные стороны ертаулов высмотреть места промыслов. Те вернулись на другой день и подняли ватагу в ружье: за ними гнались здешние люди и обстреливали из луков. Промышленные и беглые казаки отбились, выставили караулы, но желания остаться в этих местах для зимних промыслов убавилось.

– Не судьба! – с бесноватым блеском в глазах пробормотал Федот Попов. – Знать, на роду нам писано обойти Каменный Нос!

Емеля опасливо уставился на дядьку и пожал плечами: ему место нравилось. Он поежился, сконфуженно кашлянул:

– Если попробовать договориться о торге и мене?..

Дядька его не услышал, соображая о своем, промышленные молчали, беглые думали.

– А что? – Федот вскинул брови и обвел спутников диковатым взглядом.

– Пока ветер пособный, льдов нет, пойдем дальше, вдруг обойдем Каменный Нос.

Удивляя Емелю необычной сговорчивостью, покрученники и беглые казаки покладисто столкнули кочи на воду и отошли от стана на два полета стрелы. Полуголые инородцы в высоких собачьих торбазах высыпали на берег, победно кричали и потрясали луками.

– Куда плывем? – подступились к Федоту ватажные.

– Не ждать же попутного ветра, чтобы вернуться на Анадырь. Куда-нибудь выведет Господь! Найдем безопасный залив, просушим днища, просмолим, наловим рыбки…

Мягкая осенняя оттепель позволяла не спешить с зимовкой, попутный ветер гнал судно вдоль скалистого берега.

Федот разглядывал заливы, и грудь его наполнялась приятным волнением. Емеля бросал на дядьку настороженные взгляды, молча удивляясь свечению его глаз. Стараясь не отдаляться от берега, Попов смело вел кочи на полдень, с восторгом разглядывал снежные вершины остроконечных гор. Одна из них, непомерно высокая, курилась, как в сказках давно упокоившихся баюнов его юности. Суда обошли на веслах каменный мыс и оказались в большом заливе, укрытом от северного ветра. Лес по берегам был невелик и редок: приземистые, скрученные ветрами березы. Федот приткнул нос коча к ровному песчаному берегу, рядом причалил Емеля. Было время отлива: вода отступала, суда обсыхали. Ертаулы спустили лодки, пошли против течения искать сладкую воду. Поблизости оказалось несколько ручьев, рыбы в заливе было много. Забросив невод, мореходы одним уловом обеспечили себя едой на несколько дней, неподалеку от костров добыли медведя. Здешняя земля и вода кормили щедро. Никто не беспокоил пришельцев, хотя следы людей встречались. Ертаулы поднялись на лодках выше по реке и вернулись с радостной вестью.