Битва за Берлин. В воспоминаниях очевидцев. 1944-1945 - Петер Гостони

Я стоял у окна в одной из комнат «дома Гиммлера». Мои нервы были напряжены до предела. «Как будет развиваться атака? Правильно ли я все рассчитал? Не будут ли напрасными жертвы в эти самые последние дни войны?» Такие мысли не давали мне покоя, пока я ждал телефонного звонка.

После томительного ожидания раздался звонок.

– Батальону Сазонова, понесшему тяжелые потери, удалось ворваться в здание Рейхстага. Я уже вижу знамя, которое они повесили над входом! – доложил мне полковник Негода.

Я позвонил генералу Шатилову:

– Доложите, как у вас идут дела!

– Батальоны Неустроева и Давыдова ворвались в здание Рейхстага, но остальные отрезаны концентрированным огнем немцев из района Тиргартена. Они залегли перед зданием. Повсюду идет тяжелый бой. С батальонами в здании Рейхстага связи нет. Это меня очень беспокоит! – отрапортовал генерал Шатилов.

– Знамя, где знамя? Вы видите его? – спросил я.

– Знамя находится в полку Зинченко. Они ведут бой! – ответил генерал Шатилов.

Я сам должен был доложить командующему нашей армией генерал-полковнику Кузнецову, как идут дела. Кузнецов постоянно торопил нас.

Поэтому я приказ артиллерии снова открыть огонь по зданию Рейхстага. Она должна была держать под постоянным обстрелом амбразуры защитников Рейхстага и подавить в зародыше любую попытку противника контратаковать.

Через некоторое время снова позвонил генерал Шатилов:

– Знамя, знамя, оно уже на крыше Рейхстага! Бой идет внутри здания… Я приму все меры, чтобы выполнить полученное задание как можно быстрее!

Однако до самого вечера бой продолжался с неослабевающим ожесточением. Немцы отступили в подвалы Рейхстага.

Вечером к нам на помощь подошли свежие части. Они выбили немцев из зданий, расположенных рядом с Рейхстагом. Красное знамя нашего корпуса медленно поднималось с одного этажа на другой. И когда солнце начало садиться и окрасило весь горизонт своим красноватым светом, два наших солдата водрузили Знамя Победы над поврежденным пожаром куполом Рейхстага. Два отважных бойца. Одним из них был русский Егоров, а вторым – грузин Кантария.

Ночью мы закрепились на позициях вокруг здания Рейхстага и стали готовиться к следующему дню. На следующий день мы собирались атаковать через парк Тиргартен в южном направлении, чтобы соединиться с подразделениями 8-й гвардейской армии».

Уже в течение двух дней бойцы армии Чуйкова вели бой в Тиргартене. Чуйков вспоминает:

«Захватив несколько небольших плацдармов на той стороне Ландвер-канала, войска армии начали штурмовать Тиргартен с юга. Острие удара всех частей, в том числе и наступающих с севера, запада и востока, было направлено на центр острова, где находилась ставка Гитлера и откуда все еще шли приказы о продолжении бессмысленной борьбы.

Территория Тиргартена напоминала сильно вытянутый эллипс – восемь километров в длину и два в ширину. Это все, что осталось от фашистской империи, – остров, охваченный огненным кольцом, которое неумолимо сжималось.

Бой за здание Рейхстага

В западной части Тиргартена раскинулся обширный парк и зоологический сад. В центре парка возвышались два мощных железобетонных бункера из шести этажей каждый – три под землей и три над поверхностью. Двухметровые стены с бойницами и смотровыми окнами, закрывающимися стальными створками, надежно укрывали находящиеся там узлы связи, пункты управления и штабы противовоздушной обороны Берлина. На крышах бункеров располагались зенитные батареи.

Одно из огромных зданий, которыми густо застроена восточная часть Тиргартена, мрачное, угловатое, с массивными квадратными колоннами, занимает целую улицу Фоссштрассе. Это и есть новая рейхсканцелярия. В ее трехэтажных подземных укрытиях нашел свое последнее убежище Гитлер. Пленные показали, что начиная с марта фюрер нигде не показывался [и все время находился в подземном бункере рейхсканцелярии]. Нам стало известно, что вместе с ним в подземелье имперской канцелярии находятся Геббельс, Борман, начальник Генерального штаба Кребс, заменивший на этом посту Гудериана, и много других высокопоставленных чиновников; всего около шестисот человек. Туда сходятся все нити руководства войсками Третьего рейха, и от того, как скоро будет взято это гнездо, последняя цитадель Гитлера, зависит окончание боевых действий не только в Берлине, но и на всей территории Германии.

Севернее имперской канцелярии, около Бранденбургских ворот, находится Рейхстаг – высокое, с куполом здание. Оно было повреждено прямыми попаданиями бомб и теперь представляло собой пустую массивную коробку, удобную для обороны как тактический опорный пункт.

Оперный театр, дворцы, музеи – все это гитлеровцы превратили в опорные пункты и мощные узлы сопротивления.

Каждый шаг здесь стоил нам труда и жертв. Бои за этот последний район обороны Третьего рейха отмечены массовым героизмом советских воинов. Да каких! Они шли на смертный бой в солнечные весенние дни. Они хотели жить. Ради жизни, ради счастья на земле они прокладывали дорогу к Берлину через огонь и смерть от самой Волги.

Два дня – 29 и 30 апреля – войска фронта, преодолевая возрастающее упорство противника, особенно батальонов СС, все глубже вгрызались в правительственные кварталы Берлина».

Как это ни покажется парадоксальным, но сопротивление германских войск постоянно возрастало. Не обращая внимания на то, что центральное командование войсками уже почти полностью отсутствовало, что отдельным подразделениям вермахта приходилось организовывать оборону на свой страх и риск, а русское кольцо неумолимо сжималось, защитники Берлина не думали о капитуляции (однако сдавались – см. далее. – Ред.). Пауль Давид, служащий швейцарской миссии на Кёнигсплац, расположенной недалеко от Бранденбургских ворот, рассказывает о боях за Тиргартен:

«На озеро, на руины домов, на улицы обрушивается град снарядов и мин из расположения противника. Потом русские поливают все вокруг пулеметным и автоматным огнем. Они упорно продвигаются вперед, захватывая одну улицу за другой. Защитники Берлина сдаются целыми группами.

Небольшая горстка артиллеристов ведет здесь свой последний, безнадежный бой. Стойко и мужественно они ведут непрерывный огонь по противнику, пока стволы их орудий не раскаляются добела. Над Тиргартеном поднимаются клубы гари и дыма, застилающие все небо. В воздух взлетают раздробленные ветки деревьев, камни и комья земли. Пахнет взрывчаткой.

«Огонь! – кричит осипшим голосом командир батареи. Если падет Кёнигсплац, то падет и Берлин. – Огонь! Огонь!»

Так вот он каков, этот фронт. Так вот она какова, эта война. И нации сознательно создают и оснащают новейшими видами вооружения свои армии, чтобы народ, чтобы семьи отдавали им своих сыновей! Сколько миллионов людей по всему миру называют себя христианами; и разве все то, что они усвоили из христианского учения, означает убивать, вместо того чтобы любить?! Но скорее поверишь именно в это, наблюдая за тем, как основательно готовится массовое убийство людей во время войн.