Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг - Алексей Исаев

Тем временем в штабе фронта выяснили, что «в ночь на 5 июля» никто в 21-й армии в наступление не перешел. Герасименко был немедленно снят с должности командарма. Как было записано в журнале боевых действий Западного фронта: «Согласно директиве Ставки командующим 21-й армией назначается Маршал Советского Союза Буденный Семен Михайлович». Генерал Герасименко стал его заместителем. За оргвыводами последовали меры по исправлению ситуации. В 13.30 в штаб 117-й дивизии позвонил начальник штаба 21-й армии генерал-майор Гордов и потребовал немедленно перейти в наступление. Чернюгов резонно возразил, что у него приказ выступить в 2.00 ночи 6 июля и его дивизия еще разбросана по широкому фронту вдоль Днепра. Гордов настаивал на скорейшем переходе в наступление, как последний срок были назначены 16.00. Заметим, кстати, что это общение шло через голову командира корпуса, которому подчинялась дивизия.

В итоге в 16.00 5 июля в бой выступил отряд, близкий по составу к «усиленному полку», запрошенному командованием фронта: четыре стрелковых батальона, несколько дивизионов артиллерии и 12 танков БТ. Командир дивизии Чернюгов отправился вместе со своими частями в рейд на Бобруйск. В 17.00 отряд перешел мост через Днепр у Жлобина и вышел на Бобруйское шоссе. В соприкосновение с противником он вступил в 2.30 6 июля. Поначалу советским частям сопутствовал успех: в 4.00 немцы были выбиты из деревни Зеленая Слобода. Примерно треть пути от Жлобина до Бобруйска была пройдена. Однако с рассветом ситуация стала изменяться в худшую сторону. По двигающимся к Бобруйску советским частям открыла огонь немецкая артиллерия. Ее огонь корректировался самолетом и поэтому был исключительно точным. Сначала выбивались тягачи, потом запряжки, вслед за ними — орудийные расчеты.

Поначалу немцы действовали только вдоль шоссе Бобруйск — Жлобин. Советская атака была для них неожиданной. Полковник в отставке Хорст Зобель, в июле 1941 г. — танкист 3-й танковой дивизии, вспоминал: «10-я моторизованная дивизия […] встретила крупные силы противника у Жлобина ночью 6 июля, несмотря на сообщение нашей собственной разведки за час до этого, что этот район чист. […] Во время советской атаки 10-я моторизованная дивизия понесла тяжелые потери»[270].

Но вскоре немецкая тактика изменилась. В отличие от двигающихся пешком пехотинцев 117-й стрелковой дивизии на стороне противника были подвижные соединения. Это были части XXIV корпуса 2-й танковой группы. Атака советского отряда произвела достаточно сильное впечатление на немцев. В журнале боевых действий 3-й танковой дивизии указывалось:

«В 3.45 на правом фланге послышался шум боя, главным образом от артогня. Корпус проинформировал о том, что передовой отряд 10-й моторизованной дивизии под Поболово подвергся удару превосходящих сил противника, подходящего с юга. Чтобы вмешаться в бой с юга, из состава дивизии был приведен в готовность II батальон 6-го танкового полка, а затем и I батальон и штаб полка».

Немецкий танковый полк был поднят по тревоге. Так, для борьбы с отрядом из четырех стрелковых батальонов немцами были привлечены главные силы танков идущей к Днепру 3-й танковой дивизии. Если бы этот выпад 21-й армии не был воспринят всерьез, то, скорее всего, дело ограничилось бы пассивным удержанием позиций. После нескольких часов боев на подступах к Бобруйску отряд 117-й дивизии просто откатился бы назад к Жлобину. Однако контрудар был оценен германским командованием как серьезная угроза. Поэтому идущие на Бобруйск части Красной армии ждала жестокая расправа.

У продвинувшегося довольно далеко от Жлобина советского отряда были открыты фланги. Немецкие части начали обтекать отряд справа и слева, стремясь окружить и отрезать от Днепра. К 11.00 инициатива полностью перешла к противнику. Отряд 117-й дивизии оказался охвачен с флангов и полуокружен. Для отступления назад оставался узкий коридор, пролегавший через торфяные болота. Это привело к большим потерям техники, которая вязла в болоте, а интенсивный обстрел не давал возможности ее вытаскивать.

Однако нельзя сказать, что этот простой на карте маневр оказался легким в выполнении. Описание охвата отряда 117-й дивизии немецкой стороной выглядит отнюдь не радужно. В истории 3-й танковой дивизии написано следующее: «4-я рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант фон Бродовски) по дороге, не обозначенной на картах, на максимальной скоростью подъехала прямо к Жлобину. Рота прорвала противотанковый заслон, поскольку не имела возможности съехать с дороги. Так танк за танком катились во все усиливавшийся огонь противника, на Жлобин. Русские орудия почти невозможно было обнаружить, к тому же отдельные танки были так хорошо замаскированы в высокой ржи, что они вели огонь по 4-й роте с минимального расстояния. Вот застрял первый немецкий танк, второй наскочил на мину, следующие три были подбиты русскими танками. Пехота отстала, ее продвижение затруднялось из-за огня русской дальнобойной артиллерии. Русские сосредоточили огонь на вырвавшиеся вперед танки 4-й роты. Утром перед началом наступления рота насчитывала 13 танков. Теперь один за другим они застывали в огне и дыму. […] Только три наших танка вернулись из этого смертельного марша 4-й роты 6-го танкового полка!»

Против танков были задействованы 152-мм гаубицы артполка 117-й дивизии. Дивизион этих гаубиц заявил об уничтожении 11 немецких танков. Всего же отряд отчитался о 30 выведенных из строя танков. Как ни странно, эта цифра достаточно хорошо стыкуется с данными противника. Потери немцев в танках были по их меркам значительными. В истории 3-й танковой дивизии сказано: «I батальон 6-го танкового полка к полудню этого «черного» дня потерял 22 танка, половину своего состава! Эти потери не покрывало и уничтожение или захват 19 русских танков, 21 орудия, 2 зенитных и 13 противотанковых пушек».

Так или иначе, теряя технику, отряд 117-й стрелковой дивизии отходил к Жлобину. К западу от города был подготовлен оборонительный рубеж с опорой на железнодорожную насыпь. Полковник Чернюгов стремился выйти на него и остановить здесь продвижение противника. Однако гораздо быстрее отходящих пешим маршем пехотинцев к Жлобину рвались немецкие танки. Это был II батальон 6-го танкового полка, пробивавшийся к городу к востоку от железной дороги. Они расстреляли выделенный для наступления на Бобруйск бронепоезд № 16 и ворвались в город. Отходящие части 117-й стрелковой дивизии были упреждены в выходе на рубеж обороны по железнодорожной насыпи. Более того, им пришлось пробиваться через этот рубеж из окружения. Кроме того, создалась реальная угроза захвата мостов через Днепр. В этот момент в Жлобине уже находился командир 63-го корпуса комкор Петровский. По его приказу мосты были взорваны.

Командир 117-й дивизии в своем отчете позднее писал об этом эпизоде: «По мосту успело отойти много подразделений, однако много материальной части по мосту не прошло, мост взорван рано, один-два часа его еще можно было упорно оборонять оставленными сильными гарнизонами, что дало бы возможность переправить технику и личный состав на восточный берег р. Днепр»[271]. Сам Чернюгов переправился через Днепр на лодке.