Дорога на Берлин. "От победы к победе" - Алексей Исаев

Техника и тактика. Знаменитые «тридцатьчетверки» к 1945 г. утратили свое превосходство в бронезащите, которое они имели в 1941 г. Основной советский танк уверенно поражался противотанковым оружием, состоявшим на вооружении немецких частей и соединений. Самоходные и противотанковые 75-мм пушки поражали Т-34 в лоб с 800 – 1000 м. Столкновение с немецкими танками также не предвещало советским танкистам ничего хорошего. B 1945 г. в отличие от предыдущих операций была решена проблема вооружения: подавляющее большинство танковых частей и соединений были укомплектованы танками Т-34-85. 85-мм орудие позволяло на равных вести бои с основными типами немецких танков и САУ. Ho главным отличием завершающего периода войны стало превосходство советской бронетехники в эксплуатационных характеристиках. По оценке штаба 1-й гв. танковой армии, тяжелые танки и САУ перекрывали гарантийные сроки эксплуатации в два раза, а Т-34 – в полтора – два раза. Многие танки Т-34 отрабатывали до 350–400 моточасов. Такой «запас прочности» танков позволял советскому командованию проводить целый каскад наступательных операций, не давая противнику опомниться. C теми танками, которые были в советских танковых войсках в 1942–1943 г. падение числа боеготовых танков происходило гораздо быстрее, вследствие чего наступательные операции быстрее выдыхались.

Однако, намотав на гусеницы сотни километров и врываясь на полном ходу в города и деревни, советские танки сталкивались с новым противником. Бои на территории Германии стали настоящим бенефисом ручного противотанкового оружия. Несмотря на то, что первые 500 фаустпатронов были выпущены еще в августе 1943 г., их применение в 1944 г. не впечатлило советские войска. K 1945 г. количество перешло в качество: вступившие в Германию войска вскоре почувствовали эффект от массового применения фаустпатронов. Как уже отмечалось выше, 2-я гв. танковая армия впервые столкнулась с массовым применением фаустпатронов еше на териитории Польши, в Сохачеве. Интересно отметить, что в 4-й танковой армии до 24 января потери от фаустпатронов вообще не отмечаются.

Военный совет 1-й гв. танковой армии отреагировал на сравнительно большие потери от фаустпатронов соответствующей разъяснительной директивой. B ней, в частности, говорилось:

«Вместо того, чтобы врываться в населенные пункты с второстепенных направлений, неожиданно появляться перед противником, сея огнем своего вооружения панику и страх, танковые подразделения двигаются по главным магистралям, неся потери от фаустпатронов, истребителей танков, засевших в домах и укрытиях.

Фаустпатрон, действуя на дистанции 60—100 м, не является и не может быть грозным и серьезным оружием против танков. Между тем 20 % вышедших из строя танков получили боевые повреждения от них, а безвозвратная гибель танков от фаустпатронов составляет более 30 %. Этот вид оружия, за который взялись немцы в своем отчаянии, может быть развенчан и эффективность его сведена к нулю, если наши части и подразделения будут…»[207]. Далее Военный совет армии давал ряд конкретных рекомендаций по борьбе с «фаустниками».

C теми же проблемами столкнулась также 2-я гв. танковая армия. C 16 января по 9 февраля безвозвратные потери танков и САУ составили:

а) от огня артиллерии и танков противника – 82 машины или 51,5 % общих потерь.

б) от фаустпатронов противника – 68 машин, или 43 % общих потерь.

Доля фаустпатронов в общих потерях танков 2-й гв. танковой армии составила 31 %. Конечно, одной из причин этого была специфика маневренных боев 1945 г., когда танкисты врывались в города, заранее не зная реальных возможностей их защитников. Ho в целом сражения в Германии с широким использованием ручного противотанкового оружия в начале 1945 г. стали для советских танковых войск ледяным душем.

Одновременно бои за «фестунги» в урбанизированной Германии в первые месяцы 1945 г. стали для Красной армии школой уличных боев. Учились воевать в новых условиях как танкисты, так и пехотинцы. B итоге в Берлин вошли соединения, получившие этот опыт и на практике освоившие спущенные сверху рекомендации по уличным боям.

Однако поддержкой штурмовых групп орудиями 152-мм калибра дело не ограничилось. B ходе штурма пригорода Кюстрина Нейштадта широко применялся перевод тяжелых орудий до 203-мм калибра включительно на прямую наводку. Здесь ни о каком перекатывании силами расчета не могло быть и речи. Использовавшиеся в качестве средства тяги тяжелой артиллерии сельскохозяйственные тракторы были бичом артиллерии Красной армии до самого конца войны. По итогам боев за Кюстрин в сводке обобщенного боевого опыта артиллерии 5-й ударной армии было написано: «Тракторы ЧТЗ-65 как средство тяги в уличных боях совершенно не удовлетворяют предъявляемым к ним требованиям. Малая скорость движения не позволяет быстро проскочить простреливаемый участок. Большой шум при движении демаскирует орудие. При бое в городе в качестве средства тяги нужно выделять мощные автомашины»[208].

Весьма эффективными в городских боях оказались недавно принятые на вооружение 160-мм минометы: «Тяжелые минометы 160 мм и М-31 производили еще больший разрушительный эффект: после попадания 160-мм мины или мины М-31 здание полностью обрушивалось, от веса обрушившегося здания обрушивались и перекрытия подвальных помещений»[209]. Обрушившиеся перекрытия тем самым хоронили обороняющихся.

Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что путь Красной армии к Берлину отнюдь не был усеян лепестками роз. Как было показано на страницах этой книги, потребовалось несколько месяцев упорной борьбы, прежде чем наступление на немецкую столицу стало не мечтой, а реальностью. Однако это уже была другая Красная армия, даже в сравнении с той, которая крушила немецкие войска на Украине и в Белоруссии летом 1944 г. Она была подвижнее, все активнее использовала подвижные соединения для нанесения ударов там, где их не ждут. Красная армия теперь уверенно опиралась на артиллерию и уверенно выигрывала у противника артиллерийскую дуэль.

Для германского командования в условиях очевидного военного поражения задача в конце 1944 г. ставилась как возможно более длительное сопротивление в надежде на некие внешние факторы, такие как «чудо-оружие», размолвка между союзниками по антигитлеровской коалиции или же исчерпание людских ресурсов, в первую очередь советских. По крайней мере таковой ситуация выглядела для гитлеровской верхушки. Основной задачей на этом поприще было оптимальное использование наиболее ценного и могущественного ресурса – механизированных соединений и объединений. Высокая боеспособность и эффективность действий этих соединений постоянно вызывала искушение их использовать, а не держать в резерве. Правильный ответ о целесообразности того или иного использования должна была дать разведка, с ее неизбежными ошибками. Так, немалую роль в решении о переброске IV танкового корпуса CC Гилле в Венгрию, очевидно, сыграла заниженная оценка масштабов советского наступления под Варшавой. Относительное затишье на советско-германском фронте осенью 1944 г. создавало искушение нанести поражение союзникам и стабилизировать обстановку на Западе наступлением в Арденнах. Неопределенность планов противника только подогревала позывы фюрера и его ближайшего окружения к операциям с целью радикального улучшения стратегической обстановки. При этом без резервов оставлялись временно спокойные, но потенциально опасные участки фронта. B первую очередь это касается, конечно же, ГА «А» в Польше. «Подпирание» обороны на периметре плацдармов на Висле механизированными соединениями однозначно негативно повлияло бы на темпы советского наступления. B ближайшей перспективе это обещало возможность отходить от рубежа к рубежу, а также закрепиться на укреплениях «пояса Варты-Одера». Пример неблагоприятного развития событий здесь дает Венская операция, когда даже наличие свежей и хорошо укомплектованной армии (9-й гв. А) не гарантировало быстрого успеха Красной армии. Однако резервы из полосы 1-го Белорусского фронта были изъяты, идеи с отскоком во вторую траншею – не сработали и фронт группы армий «А» скоропостижно рухнул. Соответственно в Венгрии, несмотря на возникшие проблемы с окружением 6-й танковой армии CC, эсэсовские соединения оказались надежно скованы советским наступлением на Вену.