Неизвестные страницы Великой Отечественной войны - Армен Гаспарян

ГАСПАРЯН: Как я понимаю, извлечь серьезных политических дивидендов первой дивизии не удалось. Откуда же тогда возник миф о ключевой роли власовцев в освобождении Праги?

СЕНЯВСКАЯ: Видимо, из всех тех же источников, когда о власовском движении судили, в основном, по мемуарам самих власовцев, в том числе и книге Штрик-Штрикельда «Против Сталина и Гитлера».

ГАСПАРЯН: Вы как историк, вот с научной точки зрения этим мемуарам, им можно верить или доверяй, но проверяй?

СЕНЯВСКАЯ: Дело в том, что участники власовского движения, оставшиеся в живых, пытаются всячески себя реабилитировать, показать свои высокие идейные мотивы, тогда как в большинстве случаев это действительно были люди, которые спасали собственную жизнь всеми доступными им способами, в том числе и ценой предательства своей Родины.

ГАСПАРЯН: Сегодня, когда мы говорим про генерала Власова, достаточно часто звучит тезис, что он был убежденным противником тоталитаризма, он был убежденным врагом коммунизма. Бывший мэр города Москвы Гавриил Харитонович Попов выпустил даже книжку по этому поводу, «Вызываю дух генерала Власова», где представил его как самого демократичного человека в Советском Союзе. Насколько это соответствует действительности? Действительно ли Власов был таким противником тоталитаризма или мы можем говорить о том, что он просто удачно использовал те обстоятельства, в которые попадал?

СЕНЯВСКАЯ: Скажем так, неудачно использовал те обстоятельства, в которые попадал, а попал в очень неудачные обстоятельства.

ГАСПАРЯН: Но в историю-то вошел. С этой точки зрения удачно.

СЕНЯВСКАЯ: В историю вошел, как Герострат. Если оценивать личность Власова, то можно сказать, что это был не бесталанный военачальник, карьерист до мозга костей, любимец Сталина, сыгравший, кстати, очень серьезную положительную роль во время битвы под Москвой, один из немногих, кто получил за эту битву орден Ленина. И если бы не то, так сказать, трагическое назначение командующим Второй ударной армии, которая уже находилась в тот момент в безнадежном состоянии и спасти ее ничто не могло, возможно, как раз его и назначили в надежде, что он спасет ситуацию. Потому что возлагали на него как на талантливого военного большие надежды. Если бы он не был назначен тогда командующим 2-й ударной армии, то вполне мог оказаться в числе маршалов победы, да, вот, стоял бы вровень с Жуковым, Рокоссовским, Коневым. Сейчас его имя стало нарицательным, как символ предательства. Этот человек бросил армию и сдался в плен. То есть, спасал свою шкуру. И в дальнейшем он продолжал спасать свою шкуру, уже, так сказать, пойдя на предательство другого рода, другого масштаба. И говорить о его каких-то, так сказать, идейных убеждениях, о том, что он был идейным борцом против сталинского режима, ну, по меньшей мере, смешно.

ГАСПАРЯН: Во время нашей с вами беседы мы затрагивали достаточно большое число мифов. Насколько сегодня действительно можно говорить о том, что подлинная история Второй мировой войны все-таки до сих пор не написана, что просто получается так, что одни какие-то мифы постепенно сменяют другие. Я почему об этом говорю, ведь в 2003 году тогда президент страны Владимир Владимирович Путин затронул этот аспект и сказал, что мы единственная страна, где не написана история Второй мировой войны. Ну, это же не с потолка берется.

СЕНЯВСКАЯ: А куда же тогда девать 12-томное издание «Истории Второй мировой войны», шеститомное издание «Истории Великой Отечественной войны» и другие многотомные издания, в том числе и те, которые готовятся сейчас? Мы можем говорить не о том, что история войны в целом не написана, а в том, что существуют какие-то белые пятна, какие-то малоизвестные ее страницы, вопросы, которые до сих пор вызывают споры и дискуссии либо в результате того, что до сих пор не рассекречены какие-то документы, либо потому что тот или иной сюжет военной истории сейчас становится актуальным с точки зрения современной политики. И тогда историю пытаются переписать заново в интересах стран, которые в этой политике активно задействованы.

ГАСПАРЯН: Начнем с тех самых белых пятен. Что к ним может относиться в истории Второй мировой войны?

СЕНЯВСКАЯ: Наверное, не чисто военные события. Потому что военные операции расписаны по дням, часам и даже минутам. Скорее, это именно те сюжеты, которые связаны с человеческим фактором, с какими-то политическими, дипломатическими аспектами войны, социальными ее аспектами. История коллаборационизма, безусловно, будет еще долгое время тем объектом, о который сломается немало копий и историков, и политиков. Потому что в антисоветском движении в годы войны принимали участие представители многих национальностей, и вооруженные формирования тех народов, которые впоследствии были выселены Сталиным, да, как народы-предатели, принимали активное участие в боевых действиях против Красной армии. И этот вопрос, конечно, будет актуален. Можно ли, так сказать, ставить ярлык предателей на целые народы, учитывая, что представители этих народов сотрудничали с оккупантами. Точно так же и сюжеты, связанные с освободительной миссией, еще долго будут муссироваться на Западе. Потому что в расчет берутся, прежде всего, субъективные воспоминания людей, которые пережили какие-то трагические моменты. Ну, мы знаем, что история — это все-таки не судьба отдельных людей, это судьба народов, это судьба цивилизации.

ГАСПАРЯН: Было достаточно устойчивое клише во времена Советского Союза. Его, в принципе, я полагаю, что можно сейчас употреблять, «незаживающая рана». И вот я все возвращаюсь к этой теме коллаборационизма, которую вы затронули, но та боль, она не то что не проходит, она почему-то вспыхивает по новой. С чем связан в последние годы вот такой вот нездоровый интерес у людей не только ведь в России, не только на постсоветском пространстве, но и в Западной Европе, именно к теме коллаборационизма, почему вдруг эта тема стала едва ли не ключевой, когда сегодня говорят о Второй мировой войне?

СЕНЯВСКАЯ: Опять же здесь надо вернуться к вопросу о том, что на Западе с конца Второй мировой войны пытались принизить роль и участие в ней Советского Союза. Здесь тема людей, которые теперь пытаются представить себя борцами против советской власти, опять же становится актуальной, потому что их изображают в качестве героев. Даже вот книги, о которых вы упоминали, выходят под такими любопытными названиями, да, «Власов — герой или предатель», «Против Сталина и Гитлера». То есть, попытка поставить все с ног на голову, попытка подменить палача и жертву. И здесь, наверное, имеет значение и то, что, в основном, в качестве источников используются мемуары тех же участников этого движения, которые пытаются себя реабилитировать. Неприятно же чувствовать себя предателем, да. Вот надо как-то объяснить свою позицию. И довольно много выходило книг родственников, детей, участников этого движения. Неприятно чувствовать себя сыном или дочерью предателя, а хочется, чтобы папа был героем. Такие книги тоже выходили. Например, книга Андреевой.

ГАСПАРЯН: Это Екатерины Андреевой. Ее отец был участником власовского движения, получается. Этой работе очень высокую оценку дал Александр Исаевич Солженицын. Ну о том, что это просто семейная рукопись, я не знал.